Страница 34 из 1535
За эти шесть месяцев Заяц, пожалуй, сделал самый огромный скачок в своём физическом совершенстве. Конечно, он как и прежде смотрелся натуральным задохликом рядом с Гарри, да и против такого бойца как Танти совершенно не впечатлял. Но зато теперь он мог не только шутить, решать теоретические задачки и тусоваться в виртуальном инете, а и бегать, отжиматься, подтягиваться и вполне сносно передвигаться в бронированном скафандре с полным, подходящим для его веса и комплекции вооружением. Любой из командиров понимал, что настоящего боевого штурмовика из четыреста первого никак не получится, но вот за ум, уникальную память, наблюдательность и сообразительность Романа с каждым месяцем начинали уважать всё больше и больше. И только лишь капрал Птица продолжал безапелляционно утверждать, что"…подобным гадким утятам не место в космодесанте!"
Как бы там ни было, но самое слабое звено в компании постепенно привык к своему новому статусу и только на словах продолжал стонать и проклинать невероятные тяготы собственной службы среди "…людей с грецким орехом в голове вместо мозга". Себя он тоже при этом не жаловал: "Мой мозг тоже ссыхается до нужного для каждого военного интеллекта. Боюсь, что процесс стал необратим…"
Правда друзья, не ленились польстить, и утверждали, что частые встряски и падения наоборот пошли Зайцу на пользу: "Теперь скорлупа твоего ореха лопнула, и твой мозг получил простор для развития. Молоток! Так держать!"
День двадцатого декабря в училище объявили свободным от занятий, тревог и тренировок. Накануне курс удачно сдал воинские зачёты за полгода, а на завтра все три сотни курсантов первого года обучения собирались отправиться на Хаитан, довольно сложную и суровую во всех планах планету, где проходили первые две практики многочисленные поколения космодесантников. Но сегодня о практике никто не вспоминал: увольнительная для всех и на весь день даётся лишь по значительным праздникам, ну и по таким случаям как этот. И на этот день, как правило, у любого курсанта имелись самые грандиозные планы и задумки.
Друзья не стали исключением и уже без четверти десять утра влились в водоворот своих сослуживцев возле КПП училища. Парадная форма, предвкушающие улыбки и шумные разговоры — чем не преддверие для настоящего праздника. Лишь троица с некоторым раздражением нет, нет, да и обращала свои взгляды в сторону женской казармы. Никто из них не мог пожаловаться на непунктуальность Клеопатры, но ведь договаривались собраться возле ворот заблаговременно.
— Или для неё подобное обозначает одну минуту? — пожимал своими плечищами Гарольд.
А Рома как всегда защищал единственную девушку из их компании:
— Чего ты ворчишь? Или забыл: прекрасные дамы тем и отличаются от нас, что имеют право опаздывать. А кавалеры обязаны их смиренно дожидаться.
— Так то: кавалеры! — фыркнул Гарри. — И только в случае с «прекрасными». А тут…, - сообразив, что не совсем деликатно высказался о своей приятельнице, он апеллировал к угрюмо на него смотрящему Тантоитану: — Верно говорю? Опаздывать военным людям ну никак нельзя!
— Пока никто не опоздал, — многозначительно проворчал друг детства. — И с чего это ты взял, что наша Клеопатра не походит под категорию «прекрасные»?
Гарольд вместо ответа закатил глаза и демонстративно отвернулся в сторону. Но вот Роман Бровер молчать не стал:
— Разве напичканный лишь одними мускулами человек может посмотреть на девушку иначе, чем на боевую единицу? Да у него воображения не хватит отнестись к ней с восторгом, осознать её красоту и божественность…
— Хватит заливать! — оборвал его резко Гарри, — Озабоченный ты наш…
— Нисколько я не озабоченный. Просто я умею воспринимать сердцем, а ты так никогда влечения к девушке и прочувствуешь. Так и останешься бесчувственным чурбаном.
— Да-а! Придётся твою парадную форму помять, — внушительный кулачище потянулся к хищно свисающему носу. Вот только его обладатель уже давно не боялся "добряка Гарри". Поднаторел он в окружающей действительности:
— Только попробуй начать неуставные отношения! Сразу крикну, потом напишу рапорт, а потом тебя из космодесанта переведут в уборщики космических свалок. Ха-ха-ха!
— Жаль… Как ты там, Танти, говаривал? "Мог бы ещё жить…, если бы рот только для дыхания открывал!"
Амбал попытался сграбастать бросившегося в сторону Зайца, затеялась весёлая возня, которую прервал строгим голосом Тантоитан:
— Да уймитесь вы, наконец! Уже идёт…, и не одна.
Друзья сразу замерли, присматриваясь:
— О! Кто такая? И чего ей от нас надо? — насупился Гарольд.
— Да ведь эта красотка со второго курса! — стал сглатывать обильные слюнки все помнящий Роман. — Жаль, что имени не знаю. Вот бы её с нами в город пригласить.
— Вот и пригласи.
— Я бы с радостью, но разве она согласится?..
Роман, при всей своей мечтательности и романтичности прекрасно понимал, что такие как он не считаются покорителями женских сердец. Тогда как Гарольда, например, уже неоднократно пытались познакомить с сослуживцами женского пола, в том числе и Клеопатра. Скорей всего и сейчас она ведёт эту девушку для знакомства с самым импозантным и внушительным парнем из их компании.
Девушки при ближайшем рассмотрении оказались просто обворожительны. Парадная форма смотрелась на их вылитых фигурках словно специально сшитая у лучших модельеров. Но самые большие преобразования, произошли на личиках. Возможно, курсантки впервые воспользовались косметикой, но сделали это настолько эффектно, что теперь на них оборачивалось большинство сослуживцев. Тогда как Клеопатра самым пристальным образом следила только за реакцией Тантоитана. И осталась полностью удовлетворена увиденным зрелищем: на какое-то короткое время лидер их компании потерял показное величественное хладнокровие, расчётливую невозмутимость и просто «поплыл» от удовольствия созерцания.
— Привет, ребята, — пряча самодовольную улыбку, воскликнула она. — Думала, мы самые первые придём, а вы здесь уже топчетесь.
Гарольд ткнул большим пальцем себе за спину, на большие часы над КПП:
— Чуть не опоздала, только четыре минуты осталось. Могла бы и раньше заявиться.
— Вот, хочу вам представить мою новую подругу, — не обращая малейшего внимания на слова Амбала, продолжила Клеопатра. — Её зовут Магдалена, и это та самая девушка, с которой мы уже целую неделю живём в одной комнате.