Страница 336 из 1535
Глава двадцатая
3595 г., 6 июля, Старый квартал
На начальной стадии операции все пошло как по маслу и все задумки сработали. Прекращение огня со стороны своих и некоторая растерянность в рядах противника, когда те услышали сообщение о начавшихся переговорах, позволили шестерым разведчикам проскочить первые, наиболее опасные пятьсот метров. Чего только на этом первом участке не пришлось обходить. И баррикады, и заторы из покореженных флайеров, и развороченные взрывами провалы проезжей части, и дозоры со снайперами и банальными засадами. Но лучше всего в передвижении помогло не затишье, а густой, клубящийся туман, который вдобавок принизывали уже довольно крупные градины.
Град явно увеличивался в размерах. Если в таких пропорциях и дальше продолжится, то уже через парочку расширений багровой тучи может и огромными ледяными глыбами забросать. Но пока ничего опасного, кроме неприятного грохота по шлемам да весьма помогающего в продвижении шума, не происходило.
А когда туман стал редеть, проваливаясь в канализацию и опять втягиваясь в тучу, группа уже находилось внутри расположения вражеских подразделений. Вот тогда и пришлось действовать со всей наглостью и бесшабашностью. Заметив, как одно отделение пиклийцев в количестве десяти человек, двигаясь колонной по одному, пробежало чуть ли не в ногу в сторону «линии фронта», Парадорский и свою пятерку боевых товарищей построил в колонну и средним бегом отправился прямо к цели. Как это ни оказалось смешно, но подобная «деловитость плюс целеустремленность» сработала на все сто. Кто только не встречался на пути, понимал, что воины торопятся выполнить какое-то задание и нечего их останавливать бессмысленными восклицаниями, вопросами или тем более приветствиями. Хотя к лицам кое-кто из встреченных моусовцев и присматривался. Но зеленоватая косметика на лицах пока держалась и не текла от пота. Хоть и с чужого плеча, но скафандры отлично справлялись с внутренним охлаждением. Так что затея с изменением цвета кожи теперь казалась самым главным козырем: вряд ли хоть кто-то из вражеских командиров, пусть даже узнавший по нашивкам воинов из своего подразделения, остановит с такой целеустремленностью движущуюся группу. Ведь сразу видно: земляки. С оружием. И однозначно торопятся выполнить важное задание.
Разведчики только один раз остановились для короткого отдыха в покосившемся, готовом вот-вот рухнуть здании. Отдышались, осмотрели друг другу лица, оправились, да и помчались дальше. Причем чем ближе приближались к вражескому штабу, тем больше старались примечать открытые и закрытые канализационные люки. Мало того что самим могут пригодиться при неожиданном отступлении, так еще и за противником присматривали, который, похоже, решил освоить подземные коммуникации столицы. То ли грядущего града с небес опасались, то ли вообще решили уходить в глубокое подполье в случае полного поражения на городских улицах. Но самое неприятное, что моусовцев было очень много. А к площади Петрокса стремились все новые и новые подразделения.
Переговариваться на галакто через трофейную связь было крайне опасно, поэтому обменивались мнениями прямо на ходу, используя язык жестов:
«Готовятся к новому штурму».
«Как бы предупредить наших?»
«В любом случае, в батальоне готовы к отражению атаки, а нам следует поторопиться со своими делами».
За полчаса отсутствия тумана приблизились к зданию, в котором, по имеющимся данным, располагался особый отдел, но именно там и начались основные трудности. Перед зданием стояла почти сплошная цепь охраны, а позади этой цепи вдобавок прохаживались поодиночке те самые элитные, которых называли «точечными».
Танти еще издалека все это подметил и плавно свернул к соседнему зданию, словно цель их забега находилась именно там. Прорываться внаглую через цепь именно сейчас было бы верхом безрассудности. Но и соседнее здание оказалось огорожено какой-то странной баррикадой. Входные двери здания тоже казались намертво заперты снаружи приваренными крест-накрест полосками стали. Зато на самих баррикадах кое-где сидели группки десантников и вроде как отдыхали, совмещая это дело с поглощением сухого пайка.
Решили этим воспользоваться и оилтонцы. Перешли на шаг, выбрали место, откуда до ближайшей группы пиклийцев было в обе стороны не менее двадцати метров, да и сами расположились словно для короткого ужина. Достали по банке вяленого мяса, по сухарю, приоткрыли забрала и принялись делать вид, что интенсивно насыщаются. Но сами только и посматривали по сторонам да держали здания под наблюдением. Ну и, отключив внутреннюю связь, тихонько переговаривались. Решили дождаться опускающегося тумана, а уже потом действовать.
Первым нечто важное заметил Армата:
– А ведь в этом здании гражданские! И много! Смотрите, через окна выглядывают.
Действительно, восьмиэтажное здание, окна которого в большинстве остались застекленными, было полным-полно народу. Причем здание явно административное, весь нижний этаж которого, скорее всего, использовался как закрытая стоянка наземного транспорта. А второй этаж был на высоте метров восьми, не меньше. То есть так просто вниз не спрыгнешь, да еще и эти странные баррикады вокруг. Из окон наружу выглядывали как дети с женщинами, так и мужчины в гражданской, порой весьма истрепанной одежде. И столько читалось в их взглядах ненависти, страха и отчаяния, что сомневаться в категории данных людей не приходилось: заложники! Скорее всего, именно те горожане и гости столицы, которых моусовцы собрали по окрестным зданиям.
– Вот гады! – заволновался Николя. – Неужели здание заминировали?
– С этих тварей станется! – Малыш только делал вид, что усиленно жевал, потому как аппетит у него пропал окончательно. – Кстати, туман прямо на глазах опускается. А кто-то до сих пор минами кидается.
Действительно, где-то не так далеко, с другой стороны от штаба, слышались глухие хлопки работающих минометов. Враг без остановки продолжал обстрел какого-то городского квартала. Даже снижающийся туман их не останавливал.
– О! Вот и первые градинки сыпанули, – констатировал Гарольд. – Пора герметизироваться! И куда бы нам в укрытие?
– Идеальным было бы вместе со всеми в здание штаба… – размечтался Танти.