Страница 1341 из 1535
Как только это осознали аборигены, тут же оживлённо загалдели, пытаясь перекричать друг друга. Их тут же заставил замолкнуть злобный рык самого громадного из них, явного вожака этого стада. После чего он вопросительно уставился на разведчика, а тот звонким, срывающимся от волнения голосом стал пересказывать перипетии явно подсмотренного им события. Слова Виктором узнавались не все, одно из трёх, а то и реже, но, даже наблюдая за жестами местного лазутчика, нетрудно было догадаться о сути его рассказа. Вот прибывает вторая дрезина… Вот из неё выходят люди с оружием и в латах (те самые, двое из которых лежат среди зверски убитых воинов!)… Вот эти люди начинают разгружать корзины с крыши, кувшины и тёплые вещи… Вот один из них (стоявший вот здесь!) почувствовал чужой взгляд, обернулся и стал высматривать притаившегося разведчика. Тому ничего не оставалось, как убегать, а потом звать на помощь всех остальных, стоящих сейчас вокруг воинов.
Мало того, разведчик однозначно призывал приведённых им воинов усесться на вторую дрезину и пуститься за врагами, принесшими так много горя, в погоню!
Подобные призывы вожаку не понравились, но он заставил группу самых смышлёных осмотреть дрезину, а когда та стала двигаться, то и подтолкнуть ближе к месту так называемой посадки. Влез сам и, толкнув рычаги, понял, как создаётся движение, гаркнул призывно всей компашке, и те стали грузиться.
Причём так грузиться, что даже видавший виды Менгарец отвесил челюсть от удивления. Он рассчитывал на некое любопытство дикарей и даже мечтал, что десяток, да хотя бы восемь, а то и шесть человек сдуру покатятся вниз. Действительность превзошла все его самые смелые ожидания: в дрезину, на её крышу и кое-где подвесившись с боков вместилось человек двадцать! Если не больше!
Попытался примазаться, уцепившись за скобы и упираясь ногами в краешек рамы, разведчик, но рык строже прежнего заставил его отпрыгнуть обратно на платформу. Затем дикари по команде своего вожака так налегли на рычаги, что дрезина стартовала с места чуть ли не с искрами из-под колёс и моментально скрылась в зеве тоннеля.
Всё это время Виктор молил Фортуну только об одном: чтобы грохот, наверняка сошедшей на «выпуклости» с рельс колёсной пары не донёсся слишком преждевременно. Иначе это могло насторожить любителей прокатиться с ветерком, задуматься, а то и остановить свою авантюристическую поездку. Пронесло, грохота не последовало. Может, его и не было при ударе колёс о каменные стены? А может, стальная парочка чудом как-то проскочила резкую возвышенность? Всё-таки лёгкость, несравнимая со всей перегруженной дрезиной, там могла сыграть решающую роль. Да и далековато «выпуклость» находилась, звук мог и потеряться: всё-таки по расстоянию получалось километров пятнадцать, не меньше.
Довольно сильно гудела прилично разогнавшаяся дрезина. Да и оставшиеся на «перроне» особи затеяли бурную перебранку. Начав самостоятельно решать, что им делать и чем заниматься дальше. Как ни странно, но командовать ими попытался разведчик. Вот только остальные мохнатики, не выражая явно своё несогласие, всё равно проигнорировали оглашаемые приказы. И решили вернуться, пока суд да дело, к месту недавней схватки да более подробно осмотреть, а скорее всего мародёрничать над чужаками и над своими соплеменниками. Нестройной толпой, количеством в одиннадцать особей, двинулись к выходу из пещеры. При этом они больше посматривали себе под ноги, чем рассматривали стены и свод. Хотя и держали мечи наготове.
Поэтому первую атаку соскочившего вниз воина прозевали. А потом он настолько ускорил вращение своего меча, что головы и руки отлетали в стороны быстрей, чем мёртвые тела оседали на камни.
Напоследок остался только один пятящийся разведчик. И Менгарцу показалось, что тот сейчас развернётся и вполне резонно бросится наутёк. В подобной ситуации, когда некто в течение половины минуты уничтожил всех без исключения воинов «мохнатого» отряда, побег казался самым здравым и единственно верным. Поэтому перехватил свой меч, намереваясь метнуть в спину убегающего врага как копьё. Гоняться со своими ранами за ловким лазутчиком до самого города он не собирался.
И в этот момент произошло неожиданное: вместо разворота на сто восемьдесят градусов разведчик прыгнул на Виктора, целясь остриём своего длинного кинжала прямо ему в сердце. И всё решали какие-то доли секунд! Мечом воспользоваться никак не получится при таком уменьшающемся расстоянии. Поэтому, одновременно разворачивая корпус боком, пытаясь ускользнуть от удара, Менгарец выронил своё оружие и, уже продолжая движение правой, просто заехал кулаком прямо в лоб своего противника. Тот отлетел от удара метра на два и мешком рухнул на камни, скорее всего уже мёртвым. Вот только кинжал, а может, и короткая рапира осталась торчать в плече инопланетянина.
Стало больно почти до потери сознания. Но то же сознание подсказывало, что вокруг могут валяться подранки, с тыла подойти новые враги, да и со стороны тоннеля может вдруг вернуться некто, «выпавший с поезда» или соскочивший благоразумно с подножки. Поэтому самым строгим образом оно запретило телу валиться в обморок.
Следовало побыть санитаром и лекарем для самого себя. Резко выдернул кинжал, зажимая его на всякий случай между колен. Подвывая от боли, сбросил пальтишко на меху, затем тонкую куртку и рывком разодрал рубашку. Присмотрелся к ране и только тогда вздохнул с облегчением. Лезвие только проткнуло кожу, прошло под ней над лучевой костью и сделало сквозное отверстие. Кровь лилась обильно, но, прижав края порезов, удалось её легко остановить. Что вселяло ещё больший оптимизм. Затем перевязал себя имеющимся рулончиком дезинфицированной тонкой ткани, которую вместо бинтов выдавал княжеству молекулятор, и стал спешно одеваться обратно. Не хотелось замёрзнуть в этом морозном, леденящем воздухе.
Рука двигалась вполне нормально, первая, несколько странная боль прошла и больше не беспокоила.
«Это я, наверное, от страха перепугался, – пытался оправдать свои стоны Виктор. – Да и кто мог подумать, что эта мразь на меня прыгнет, а не станет убегать! Хм! Хотя… что-то я становлюсь слишком высокого мнения о себе… Как следствие, эта вот совсем несвоевременная рана…»