Страница 125 из 1535
Самого последнего наездника, наблюдатели рассмотрели наиболее отчётливо и даже где-то в душе стали болеть за него. Видимо его шуршон оказался самым быстроногим, потому как вырвался из сплошной тучи атакующих летяг и на предельной скорости понёсся к спасительному краю долины. При этом сквок ещё довольно активно и метко постреливал из игломёта над собой, вокруг себя, и даже разворачиваясь назад. Пришлось Тантоитану приказать всем залечь наглухо, а если и выглядывать краем глаза, то только через бинокуляры. У командира в тот момент ещё мелькнула молнией мысль, что если бы "горбатый пьяница" прорвался к ним, то имелся бы отличный шанс взять языка". Тем более что судя по игломёту, спастись пытался если не офицер, то как минимум командир отделения. То есть, наиболее знающий воин.
Увы! Непроизвольное сопереживание закончилось единовременным выражением досады. Каждый высказался по-своему, ну суть восклицания сводилась к одному: гайка! Несколько ящеромечей зашли в атаку с большого круга и двигаясь над самыми зарослями нацелились своими костяными пиками прямо на всадника. Нескольких беглецу удалось сбить из игломёта, но со всеми справиться не смог. Острый меч летяги пробил скафандр в районе шеи. При этом вполне понятно, что и ящер погиб, его туша так и застряла в мёртвом теле человека. Всё это вместе сильно затруднило движение всесильного шуршона, тот словно взбесился и стал с дикой скоростью вращаться на месте, вставать на дыбы и кувыркаться через голову. Похоже, что постромки, подпруги, или что там ещё сдерживало седло, как-то сильно раздражало потерявшего управление муравья. А может он, таким образом, выражал ярость из-за гибели своего хозяина? Но при этом огромный муравей потерял остатки своей сообразительности, чувство собственной безопасности и стал лёгкой добычей налетевшей стаи летающих крыс. Каждая меся, величиной с собаку имела короткую, в виде бульдожьей, пасть и в считанные моменты большинство лап шуршона оказались перекушены, а потом и само его тело погребли взмахивающие крыльями серые тушки.
Первым нарушил мрачное величие вершащейся расправы Роман
— Мы бы и одного шанса не имели прорваться. Если уж шуршоны не помогли…
— М-да, вот тебе и минусы больших открытых пространств, — проворчал Гарольд. А Парадорский рассудил вслух:
— Остаётся только надеяться, что перед своей смертью эти сквоки не свалили свою гибель на нас. Иначе сюда обязательно потянутся и все остальные.
Магдалена высказала очевидную мысль:
— Было бы здорово и всех остальных точно так же под удар летяг подставить.
— Вряд ли остальные теперь сунутся прямо через долину, — возразил Тантоитан. — И не забывайте, летяг здесь не бесконечное множество. Если уж не три, то четыре или пять боевых десятков завалят эту чашу древнего озера трупами, но пройдут сюда с приличной скоростью.
— То есть?
— То есть уходим отсюда как можно скорей! Бегом!
Уже приближаясь к отряду, Гарольд пожалел:
— Позиция для обороны там превосходная, можем защищаться сутками.
— Гарри, ты забыл об огромных сёдлах, на которых сквоки могли закрепить всё, что угодно. Вплоть до управляемых реактивных снарядов. Бахнут таким в створ тоннеля и любая позиция растекается туманом. Да и по другим направлениям они могут быстро перебросить подкрепление и резко зайти нам с тыла. Не успеешь открыть один фронт сражений, как тебя уже со всех стронон возьмут в клубок окружения. Нет, наше единственно верное оружие — это наши ноги. Так бежим сейчас в ближайшему бункеру. За мной! Не отставать!
Все сорвались с места, и наследнику престола, держащемуся двумя руками за болящие бока, тоже ничего не осталось делать как с места перейти на трусцу. Хотя и попытался при этом пошутить:
— За всю жизнь столько не прошёл, сколько мне уже здесь пробежать пришлось…