Страница 46 из 103
Я лежу на диване отвернувшись лицом к стенке. Не хочу ничего. На душе так паршиво, что выть хочется, но больше всего хочется побыть одной. Забыться, я так привыкла. Все проблемы. Все переживания. Все перерабатывать в себе. Выносить на всеобщее обозрение я разрешала себе только достижения..
Но сейчас мама права. Мне нужно начинать жить по-новому. Поэтому намотав обиду и боль на кулак, я направилась на кухню. Мама накрывала на стол, я же расставив посуду нарезала хлеб.
Отец поддатый, навеселе, завалился в кухню, как раз к тому моменту, когда мама разливала суп по тарелкам.
— О, дочка, а я думал, ты уже укатила обратно в столицу, – немного заплетающимся языком проговорил отец и проходя мимо родительницы ущипнул ее за попу.
Поморщившись, урозненно глянула отца. Женщина же:
— Валера. Ты чего такой веселый? Выпил что ли? – искреннее удивление скользит в ее голосе.
— Мать, ты что? За кого ты меня держишь? – отец усаживается за стол. – Нет кончено. Это меня с мороза разморило.
— Ну, хорошо если так, – мама делает вид, будто не замечает, настроение отца.
Ставит на стол, не пойми откуда-то взявшуюся бутылку самогона и три стакана.
— Это что? – в недоумении округляю глаза.
Я как-то даже опешила в первые секунды. Сознание не хотело складывать два плюс два и выводить правильную цифру.
— Аська. Дочка, – оживает отец и лезет ко мне с объятиями, сторонюсь его, не позволяю к себе прикоснуться, – дай хоть обнять тебя. Столько лет не виделись. Вон в какую красавицу превратилась!
— Валера прекрати, – одергивает его мама, но отец будто не слышит, продолжает лезть. – Валера! – повышает родительница голос и только тогда, отец отлипает от меня.
— Что? – ворчит недовольно. – Что отворачиваешься? Гримничаешь, противен что ли? – выпучив глаза смотрит на меня исподлобья.
Я отвожу его руки, хочу встать из-за стола, но отец перехватывает мое запястье, удерживает на месте.
— Сядь, – твердым уверенным голосом одергивает отец.
В этот миг смотрю на него другими глазами. И то что я вижу мне совсем не нравится.
— Валера!
— Молчи женщина, ты видишь я разговариваю с дочерью, – грубит маме, я же щурясь, впиваюсь в него сердитыми глазами.
— Пап, руку убери. Я передумала, не хочу есть, – цежу сквозь зубы.
— Не хочешь жрать, тогда просто посиди, уважь старика. А заодно поведай нам деревенским неугодным тебе родителям, зачем городская птица в деревню пожаловала?
— Валера. Хватит. Что ты к ней привязался, – мама только успела проговорить эти слова, как ей в лоб прилетела ложка.
Я тихо ойкнула, прикрыла рот ладонью, а мама вздрогнув, порывисто вздохнула и принялась есть суп. Старательно делая вид, что ничего страшного не случилось.
— Мама, – вырвалось изо рта.
— С ней все нормально, – отмахивается отец, – так ведь? Иришка?
Вижу как тяжело сглатывает мама обиду. Ее кадык дергается, его хорошо видно на тонкой шее.
— Да, Валер. Ася, правда, все хорошо, – отвечает мам не поднимая головы.
Отец самодовольно оскалился, выставляя на показ щербатый рот, погладил маму по голове, и вид у него был такой, как будто собаку за послушание приласкал.
“Как будто собаку,” – подумала с болью и тут же устыдилась своих мыслей.
Во мне вскипает кровь. Резко поворачиваюсь к отцу. Зло шиплю ему в лицо:
— Ты что о себе возомнил? Больной ублюдок, – толкаю его.
У отца аж ложка из рук выпала.
— Ася! – вскрикивает мама.
— Ах, ты сучара! Ты кому это мне сказала? Мне?! Родному отцу? – срывающимся на хрип голосом произносит отец, вращая ошалело глазами.
— Родной отец!? Да какой ты, черт побери отец!? Ты животное!
У меня нутро выворачивает наизнанку от боли. Инстинкты самосохранения стираются напрочь. Ярость хлещет через край. Чувствую себя бессмертной.
И когда отец наконец- то делает первую попытку встать, я его толкаю с такой силой, что он летит через стул на пол.
(Немного позже я пойму, что мне повезло лишь только по тому, что мужчина был в зю-зю пьяным).
— Ах, ты сучка, – шипит отец, операется на локти, пытается встать.
Раскорячив свою никчемную тушку на полу, тряся лысой засаленной головой из стороны в стороны, он вызывает во мне полное отвращение и омерзение.
Лучше бы я и не выходила. Лучше бы осталась в зале.
— Дочка, ну зачем ты так, – мать бросается к отцу, падает перед ней на колени, – Валера..
— Вырастила ты на нашу голову неблагодарную дрянь. Это где это видано, чтобы дочь на отца руку поднимала?! – кряхтит мужчина, а родительница пытается ему еще и помочь встать.
Больно это видеть. Резко разворачиваюсь и выхожу из кухни. Это выше моих сил.
— Давай. Давай. И валила бы ты лучше к своему столичному мудозвону. Че приперлась? жизнь нам с матерью испортить?
Пропускаю его едкие замечания мимо ушей.
Выхожу в коридор. Сдергиваю с гвоздя на котором висят куртки, фуфайку накидываю на себя. Ноги сую в валенки. Надо остыть. Не то, беды не миновать.
— Ася! Ты куда? – окликает меня мама тогда, когда открываю калитку.
— Пройдусь мам, – отвечаю ей резче чем следует.
— Ась, не глупи. Иди домой. Отец, щас пропустит пару стопок, и спать завалится. Иди домой.
Вижу, что у женщины на лице написаны искренние сожаления. Мне бы хотелось вернуться. Обнять ее, посочувствовать, но отчего-то ноги с места не двигаются, душа рвется, а тело не пускает.
— Я приду мам. Позже, – круто разворачиваюсь иду прочь от дома.
— Ася! Ася!
Но я лишь ускоряю шаг. Стремительно, насколько это возможно по узкой тропинки, иду прочь.
* * *
Домой возвращаюсь только тогда, когда на улице мне становится страшно.
Полная луна. Вой собак. И скрипучий снег под ногами, отчего то леденят кровь в жилах.
Замерзшая, словно сосулька, подхожу к двери. И затаив дыхание дергаю ручку. Открыто. Выдыхаю с облегчением. Я бы не удивилась на самом деле, если бы отец решив проучить меня закрылся. Это практика у него еще с моих юных лет присутствовала.
В крови снова заиграла вражада по отношениею к родителю.
Теперь мне становится понятным, почему меня все эти годы не тянуло домой.
И это не только из-за бедности, которая здесь процветала, но и из-за него.
Тряхнула головой. Нет. Лучше об этом думать не буду. И так еле успокоилась. Потому как если бы не сложившиеся обстоятельства в которых я нахожусь, то не задумываясь вызвала такси и уехала отсюда. Уж лучше к черту на кулички, чем жить с таким как отец-подонком под одной крышей. Представить боюсь, как он над матерью издевается, чувствую себя вольготно в стенах этого дома.