Страница 52 из 61
— Нет, мам. Я не буду как они. Я состою в танцевальном коллективе уже несколько лет, у нас замечательный худрук, который организовывает нам выступления на разных мероприятиях. Мы учувствуем в конкурсах и…
— Подожди! — перебила его мама. — Хочешь сказать, что ты ходишь еще куда-то за моей спиной? К какому-то непонятному человеку, который зарабатывает на тебе деньги? — Ее тон становился все выше и выше. Под конец мама почти кричала: — Он давал тебе что-то подписывать? Что он тебе посулил? И где вы выступаете? Наверняка это все нелегально! Я непременно пойду в полицию, чтобы…
— Мама! — Стас резко встал и уперся руками о столешницу. — Что за фигню ты несешь? Послушай себя! Мы ничего не подписывали, а деньги, которые Нику платят за наши выступления, он полностью отдает нам. Он сам раньше танцевал, а сейчас открыл школу, ищет талантливых ребят.
— Чтобы потом отобрать у них паспорта и продать заграницу.
Стас еле сдержал себя, чтобы не выругаться. Что вообще в голове у его матери — взрослой образованной женщины с большим жизненным опытом за плечами?
— Мам, откуда вообще такие выводы? — воскликнул Стас. — Твоих знакомых разве так обманывали? Кого-то продавали заграницу?
— Нет, но подобное может случится с каждым.
У мамы начали подрагивать губы. Она невольно сжала руку со скорлупой, и Стас сморщился от неприятного хруста.
— Но со мной этого не произойдет, я тебе гарантирую. — Тигров старался говорить максимально убедительно и спокойно. — Я дам тебе данные Ника, и ты сможешь сама поговорить с ним. Да хоть найми частного детектива, мне все равно. Я в своем худруке уверен на все сто. В общем, можешь разузнать все о нем и о его школе «Forever», потому что, хочешь ты этого или нет, я буду тренироваться только в ней. И сегодня я сообщу Марине Викторовне, что завязываю с бальными.
Мама некоторое время растерянно смотрела на Стаса, а затем прижала руку к сердцу — ту самую, в которой сжимала скорлупу, — и ахнула:
— Ох, мне плохо!
Стас в один прыжок оказался рядом с ней и придержал медленно оседающую на пол маму за локти.
— Что болит? — взволнованно произнес он.
Держа одну руку на сердце, второй мама прикрыла глаза и пробормотала:
— Сердце… Ох, сердце… Как же больно! Адская боль! Ох…
Стас достал телефон и набрал «112».
— Женщина, сорок пять лет. Кажется, сердечный приступ, — сообщил он, внимательно наблюдая за мамой, которая сразу же притихла, вслушиваясь в слова сына.
— В сознании? — спросил оператор.
— Кажется, нет. Приезжайте скорее, у нее лицо синеет и руки холодеют. — От волнения у Стаса колотилось сердце. Он переживал за маму, винил себя за вранье и обещал сам себе, что если маме действительно плохо, то он накажет себя тем, что бросит не только бальные танцы, но и любимые уличные.
Слава Стаса возымели свой эффект. Мама перестала охать, приоткрыла глаза и коснулась рукой своей щеки. Стас сделал вид, что не заметил этого и добавил:
— Приезжайте быстрее, пожалуйста. Нужна срочная реанимация и…
— Не нужна мне реанимация! — не выдержала мама. — Мне просто нехорошо.
Стас посмотрел на ее румяное лицо, по которому никак нельзя было сказать, что ей плохо.
— Извините, я ошибся, — холодно сообщил оператору Стас и отклонил вызов.
Поднявшись на ноги, он отошел от мамы и посмотрел на нее сверху вниз. Его поведение нельзя было назвать приемлемым, но иначе он бы никак не проверил, симулирует ли она.
— Я был уверен, что ты доиграешь до конца.
Мама поджала губы и, поднявшись, отряхнула халат.
— После твоих слов мне действительно показалось, что у меня вся кожа посинела и замерзла, — пробормотала она, избегая взгляда сына.
Стас хмыкнул. Все же Рэм оказался прав…
— Мам, вот нафига? Чтобы я тебя слушался?
Она устало опустилась на стул, провела пальцами по безупречно прокрашенным волосам и пробормотала:
— Ты рос без отца, и я думала, что не справлюсь с тобой в одиночку. Ты был упрямым ребенком, стоял на своем и не хотел меня слушаться. Как-то мне действительно стало плохо. Ты испугался и пообещал сделать все, что я скажу. После этого я и начала притворяться. Как ты меня раскусил?
— Я уже не ребенок, мам. По мне разве не видно?
Она наконец посмотрела на Стаса. Окинула его с ног до головы, задержав взгляд на широких плечах и лице. Губы мамы дрогнули в печальной улыбке.
— Ты и правда стал взрослым. Прости, что навязывала тебе свою мечту.
— А ты прости, что так жестко поступил с тобой. — Стас шагнул к маме и обнял ее. С души как будто сняли тяжелые доспехи, которые тянули ее вниз. — И спасибо, что услышала меня.
— Так! — воскликнула мама, мгновенно взбодрившись. — Вообще-то я еще не давала своего согласия на твою сомнительную деятельность.
Стас разомкнул объятия и направился в свою комнату. Мама осталось мамой, но он чувствовал, что разговор даром не прошел. Рано или поздно она смирится с его решением, ей просто нужно на это время.
— Эй, ты куда? — крикнула мама.
— К Марине Викторовне. Надо сообщить ей, что я ухожу, — бросил Стас.
— Сынок, может, еще подумаешь? Танцуй в паре с той девочкой, я тебе слова поперек не скажу…
Стас обернулся и, довольно ухмыльнувшись, сказал:
— Я уже с ней танцую. И продолжу танцевать, несмотря ни на что.