Страница 2 из 127
Но была ещё одна причина, о которой он не говорил даже себе вслух, — месть. Холодная, тяжёлая, как кусок свинца в груди. Боль будто пронизывала всю его внутреннюю суть. Он не знал, кто именно выпустил тот дрон, кто отдал приказ, кто просчитал траекторию и зачем вообще это делать. Но он знал, что где-то есть люди, которые делают такие вещи, — и он хотел оказаться там, где эти люди становятся целью.
Служба началась быстро. Его взяли в инженерно-сапёрную группу: разбираться с техникой, ставить заграждения, разминировать, иногда сопровождать колонны. Здесь было много таких же мужчин — тех, кто кого-то потерял. Поэтому он не выделялся: работал чётко, без лишних слов, и вскоре стал тем, на кого все оглядывались, когда что-то шло не так. «Мех разберётся», — говорили про него.
Время шло, боль потери, конечно, не ушла — она лишь стала слегка приглушённой. Сын понемногу оживал: они часто переписывались и созванивались, и Паша очень просил, чтобы отец вернулся. Но самое главное — деньги помогли дочке: она шла на поправку, и это грело душу.
Однажды колонна попала в засаду. Они шли по узкой дороге между холмами, когда с высоты ударили из гранатомётов. Машины горели, люди разбегались, кто-то выкрикивал приказы, кто-то просто звал на помощь. Георгий пытался вытащить водителя из загоревшейся машины, когда рядом рвануло.
Последнее, что он помнил, — жар, ударная волна, которая сбила его с ног, и мысль: «Не успел».
А потом была темнота. И в этой темноте — странный холод, будто его тело рассыпалось на частицы. А следом — резкий, оглушающий переход: не свет в конце тоннеля, а внезапное ощущение тела. Маленького, хрупкого, но с такой острой болью внутри. Мысли в голове плавились, мозг будто кипел. «Где я? И… кто я?»
Пы. Сы: начал потихоньку править текст. Так как мне намекнул один из подписчиков, про «политическую ситуацию», я не стал сильно менять общий тон этой главы. Оставил некую «безликость», но все же чутка добавил жизни в главу. Надеюсь так по лучше.