Иной путь хищника

Та кивнула и без лишних слов рванула, прячась среди раздолбанных грузовиков, где перешла из алмазной формы в обычную и начала работать как ретранслятор и усилитель для Ксавьера. Стоило ей начать это делать, как Танарак замедлился. Чарльз не чирикался с ублюдком, как он обычно это делает, — сейчас он бил по мозгам великана наотмашь, от души. А заодно и прикрывая группу от давления Великого Зверя. Все взбодрились, и Кай, пока громила наслаждался новыми ощущениями, накопив побольше ци, выдал «короночку» в колено Танараку. И это прекрасно сработало против дезориентированного существа, чья суть иномирная. Колено зверя разнесло на мелкие кусочки костей и кровавые брызги.

Вылезший из ямы в этот момент грязнючий и вонючий Логан не стал теряться. Он подскочил к припавшему на одну ногу великану и врубился в его ещё не зажившее плечо.

В это же время Кай запрыгнул на лохматую спину, втыкая когти с обеих рук в шею громилы. Он гнал поток своей ци, стараясь ослабить защиту противника.

Логан же тем временем вёл все шесть своих когтей вниз — из раненого плеча до локтя. Его залило кровью, кожа шипела и облазила, а затем снова нарастала. Однако Джеймс, уловив, что сопротивление его лезвиям почти нет, пользовался моментом на полную, рассекая плоть и уже почти отделив руку.

Танарак, едва отойдя от боли в пострадавшей ноге, теперь словил приход от остатка руки, взбесился и провернул тело так быстро и мощно, что Кай еле удержался на спине. Росомаху же швырнуло в уже и так покорёженный деревообрабатывающий агрегат, где тот снова притих, восстанавливаясь.

Но и ублюдок тоже восстанавливается — Кай видел, что края раны начали опять стягиваться. Он осмотрел поле боя, увидел, что Саммерс очнулся. А ещё заметил Гамбита, который держал уже ярко светящийся посох. «Ух ты ж мой сладкий круассан, красавчик! Подготовил атаку и ждёт момента».

Кай и сам открыл внутри себя все краники на полную: его глаза, обычно янтарные, сейчас налились светом. Ярко‑янтарную радужку пересекли зелёные вертикальные зрачки, как у рептилии. Драконы на руках стали прожигать рукава куртки.

— Курт, унеси Уолтера. Он беззащитен, — начал он отдавать по рации команды.

— Скотт, давай, родной. Жги плечо на все деньги!

— Реми! Посох в рану после Скотта, когда я подпрыгну.

«Памф» — и Уолтера затягивает Ночной Змей во вспышке, унося того подальше.

«Жжжих» — зашипело мясо Гигантского ублюдка в опять не успевшем восстановиться плече. Скотт выдал всё, что смог, и осел, опять теряя сознание. Кай видел это всё, вцепившись в орущего от боли Танарака, и, как только увидел оседающего Циклопа, он перевёл взгляд на Реми. Кивнул тому и подпрыгнул…

Гамбит не задержался. Посох загорелся — полная зарядка, до предела, весь боевой потенциал, на который был способен. Он прыгнул, в воздухе раскрутил посох и вогнал его в разорванную рану — как копьё.

Взрыв был чудовищный. Плечо, часть груди Танарака разорвало. Куски плоти, шерсть, кости полетели во все стороны. Реми отшвырнуло, он влетел в остатки деревьев и сполз, но извернулся и встал на четвереньки — живой.

Кай же, находясь в этот момент в воздухе над тушей великана, отправил по «их с Эммой» ментальному каналу приказ Чарльзу вложиться в удар по максимуму, прямо сейчас. И Чарльз, соединённый в данный момент с Эммой, не медля, ударил.

Кай тоже не стал ждать. Он уже бил, приземляясь на врага, вкладывая в последний импульс всю энергию «чёрного» дракона, которую копил, — и ударил в открытую рану. Ци пошло внутрь, как сверло, прокладывая себе путь к ядру. К тому, что было для Танарака «сердцем», центром его силы, — и эта гадость рванула…

Его швырнуло и ударило об один из грузовиков. Кузов согнулся, и из вмятины торчало изломанное тело, заливающее кровью остатки колёс.

Затухающим зрением, прилагая чудовищные усилия, чтобы просто не отключиться, Кай увидел его.

Танарак стоял на одном колене, шатаясь, и из его раны — огромной, незакрывающейся — хлестала тёмная кровь. Его тело дрожало. Портал за ним — мерцающая, рваная трещина — пульсировал, и Кай видел, как он сужается.

Великий Зверь посмотрел на Кая. Багровые глаза — мутнеющие, угасающие — встретились с его. И Кай почувствовал, что это не конец. Танарак не умирал окончательно — он уходил. Уходил, потому что впервые за тысячелетия кто‑то смог дать ему отпор и причинить настоящую боль.

Он откинулся назад, в портал. Рваная трещина сомкнулась. Воздух дрогнул, запах — кислота, мускус, озон — ударил последней волной и начал рассеиваться.

Тишина.

Кай выдохнул, облегчённо отпуская сознание и уходя в забытьё. Драконы на руках — оба — погасли и свернулись, как раненые змеи. Они тоже устали.

Эмма уже была рядом: она телекинезом аккуратно расправляла края кузова, высвобождая тело любимого. Как только у неё это получилось, она с радостью заметила, как тело Кая словно по волшебству начинает приобретать предусмотренные природой пропорции. Кости вставали на место и срастались, пощёлкивая; повреждённые сосуды выправлялись и восстанавливались. Мышечная ткань прямо на глазах сползалась на положенные места и пряталась под новой кожей. Первый его вдох она встретила, сидя с ним рядом. Опустилась на колени, её руки — тёплые, живые — коснулись его лица.

— Ты живой? — спросила, уже почти не сдерживая эмоций.

— Почти, — прохрипел Кай. — Проверь остальных, родная, пожалуйста.

Логан стоял рядом, отряхивая кору и грязь с волос.

— Живой, — буркнул он. — Но отмудохали меня качественно.

— Ага, — Кай сел, сплёвывая кровь. — Я тоже надолго запомню.

Скотт стоял у каменного выступа, бледный, с сорванными очками в руках. Хэнк держал Джин, которая пришла в себя, но была слаба. Курт сидел на корточках, прижимая хвост к себе, и его жёлтые глаза были огромными.

— Was zur Hölle war das? — прошептал он.

— Это, — Кай поднялся, шатаясь, — был ублюдочный Танарак. Великий, мать его, Зверь. Сущность из другого измерения. И он — тот, кто давал Уолтеру его силу.

— Он забрал её, — голос Ланговски дошёл до них откуда‑то сбоку. Уолтер сидел у дерева — голый, обмотанный какой‑то тряпкой. — Я чувствовал, как он забрал. Как вытащил — из меня. Изнутри. Будто хребет из меня выдернул.

Кай подошёл к нему, сел рядом.

— Уолтер. Послушай меня. Это не твоя вина.

— Моя! — Ланговски поднял руки — обычные, человеческие руки, но покрытые разводами чужой крови. — Я убил их и открывал порталы. Я. Не кто‑то другой. Я был… ходом. Вентилем. Через который он давил на границу миров. И я даже не знал.