Иной путь хищника

Глава 35

До самой вырубки доезжать не стали, за пару километров остановились, вышли из машины. Все были мрачными. С обонянием был порядок: не только у Логана и Кая, Хэнк тоже учуял кровь и тоже примерно обрисовал своим в машине, что их ждёт впереди. Они переглянулись, тихо определились, кто за кем идёт, и двинулись. Впереди был Логан, буквально на полшага, за ним — Кай, потом уже шли Скотт, Джин и Эмма, замыкал Хэнк с Реми. Курт же потихоньку «блинковал» то слева, то справа от них, не уходя далеко.

Шли недолго, осторожно, стараясь не наступать на ветки, буквально минут пятнадцать, и вышли на свежую вырубку. Картина, конечно, была, что называется, за душу берёт. Как именно выглядели вырубки в семидесятых годах? Ну, не будем охватывать Россию и другие страны — конкретно в Канаде и конкретно в этот отрезок времени. Благодаря технологическому буму вырубка представляла собой полутехнологическое действо. То есть это не была куча мужиков с топорами. Вернее, они там всё же были, но, помимо них, на вырубках присутствовало много техники: спецтехника и грузовики с прицепами под вывоз стволов деревьев. Причём именно в этих годах стали вывозить не только крупные стволы, но и мелочь тоже подбирали, так как развивалась целлюлозная промышленность. Здесь были даже машины для прокладки дорог через лес, так как вывозить всё это было нужно достаточно интенсивно, и одна дорога с этим не справлялась. Уже применялись тяжёлые и многофункциональные лесозаготовительные машины: такие агрегаты могли сами валить дерево, обрезать сучья, складывать ветки и грузить стволы для транспортировки.

Всё это привело к тому, что рубка леса была очень интенсивной и довольно безжалостной: не было деревцев, которые оставляли на потом. Была лишь большая поляна с техникой самого разного направления и назначения. И что же увидели ребята, когда пришли? Техника на поляне присутствовала частично, потому что она была разорвана в клочья. Где‑то стояла вмятая кабина, из которой торчал ствол дерева, а из‑под этого ствола текли потёки крови. Где‑то сама машина находилась не на земле, а торчала на дереве, буквально согнутая пополам, обнимала ствол огромного дерева и так и осталась там висеть. Это лишь единичные примеры того, что можно было увидеть на этом побоище. Не было ни одного целого клочка, не было ни одного выжившего. Вся поляна была усеяна телами: кто‑то расплющен, кто‑то раздавлен, кто‑то порван пополам. И почерк был довольно знакомый. Кай уже видел, так сказать, этот стиль боя, и ему очень не нравилось то, что он видел. Мало того что сама картина брала за душу, так ещё и возможный автор картины не радовал.

Они все стояли посреди этой кровавой бойни, и каждый боролся с чем‑то своим: что Росомаха, что Кай, одурманенные запахом крови и видом внутренностей, сейчас усмиряли своих внутренних хищников. Даже у Хэнка мелькнуло что‑то такое. Остальные же, наоборот, всеми силами пытались удержать содержимое желудков внутри себя, потому что им ещё предстояло разобраться, кто это всё натворил, а потом — разобраться с тем, «кто» всё это натворил. Поэтому они начали медленно продвигаться дальше, туда, где слышали странный звук. Он не был похож на что‑то привычное и не был характерен для леса: это было нечто вибрирующее и одновременно звенящее, словно огромная струна под высоким напряжением, за которую кто‑то дёргал.

Они крались сквозь поляну на звук, и Логан первый учуял знакомые запахи. Он повернулся к сыну и сказал:

— Чую, чую ту же вонь, что была от тех тварей на фабрике, помнишь?

Кай сосредоточился и кивнул:

— Да, очень похоже.

Он попытался растянуть своё восприятие энергии и чуть не ослеп: в том направлении, откуда шёл гул, потоки энергии словно взбесились. Это чем‑то напоминало северное сияние, которое кто‑то взял и перемешал блендером. В общем, «вырвиглазно». Он попытался сначала разобраться во всём этом хаосе, но от этого у него начало мутиться в сознании и подташнивать, так что он бросил эту затею. Однако вывод для себя сделал: что‑то там творится совершенно нездоровое и неправильное.

И вот они пересекли кровавую вырубку, и картина, что перед ними предстала, поразила всех. Они увидели поляну — или, точнее, то, что было поляной: сейчас это больше походило на кратеры, оставшиеся после артобстрела. Посреди этого хаоса стоял Уолтер Ланговски… Хотя нет, это был не Уолтер — это был Сасквоч: два с половиной метра шерсти и мышц, огромный, ярко‑оранжевый великан. Это он издавал тот странный гул, который напомнил Каю горловое пение — только тут не песня, а несколько нот.

Сасквоч весь светился: вся поверхность его тела излучала мерцающий багрово‑красный свет, который отделялся от его фигуры и поднимался вверх, к разрыву. К огромному разрыву — не такому, как те, которые они уже встречали, а какому‑то неправильному, словно вывернутому. Это было похоже не на портал, а будто бы на рану в теле, которую взяли и вывернули наизнанку. И цвет подходящий, и вид, и ощущения. Этот разрыв светился тем же багровым светом, что и сам Сасквоч.

Хэнк хотел окрикнуть его, но Кай его остановил. Он шепнул ему:

— Присмотрись. Это не Уолтер. Глаза… У нашего Сасквоча глаза всегда были человеческими, разумными, а здесь, видишь, это глаза зверя, но никак не человека, и добром из них не веет.

Хэнк присмотрелся и опустил плечи, признавая правоту Кая. А действие тем временем продолжалось: от вывернутого разрыва, словно паутинки, начали струиться потоки энергии, распространяясь на всю поляну. И на кончиках этих паутинок начали возникать мелкие проколы. Вот эти уже были знакомы — с такими они сталкивались. Из этих проколов полезли твари — да‑да, те самые вонючие любимцы Логана. Они тут же начали курсировать по лесу, по поляне, возбуждённо тянуть носами. Твари чувствовали запах крови и мяса и сразу же потянулись в сторону бойни, устроенной уже… Не было никаких сомнений — Сасквочем.

— Твою мать, — выдохнул Реми. — Это что же получается? Всё это время все эти порталы открывал…

— Уолтер, — сказал Кай.

— Ты уверен? — хрипло спросил Логан.

— А сам не видишь? Не хочу быть капитаном очевидностью. Здесь прямо перед нами — покрытый с ног до головы человеческой кровью и кишками Сасквоч, вокруг которого бегают знакомые нам страхолюдины. Между ними нет агрессии, следовательно, они союзники. Дальше — сами разрывы. Ты ведь не сомневаешься, что это разрывы? Мы сами же только что всё видели. Так что да, я теперь уверен.

— И что будем делать? — хмуро спросил Маккой.