Иной путь хищника

— Я уважаю право на приватность и не буду пытаться влезть насильно и давить, но ваши слова о том, что нам что-то грозит, кажутся мне несколько безосновательными. Вы никак и ничем не подкрепляя своих слов просите у меня взять своих, ещё в большей степени несовершеннолетних, учеников и ехать с вами куда-то биться с кем-то. При этом вы убеждаете меня в том, что это нужно не только вам, но и нам, так как у нас скоро будут проблемы. В то же время, объяснить, откуда у нас будут проблемы, а точнее — показать, вы не хотите. У вас есть хоть какие-то доказательства?

— Да, я не могу показать вам это так, как вы привыкли, но мы же с вами люди, мы же можем договариваться словами, верно? Так вот, из того, что я могу вам показать сейчас, вот, смотрите, — я достал карту с пометками Уолтера, — вот видите, линия и точки. Наш друг, учёный, он уже несколько месяцев следит за тем, как вдоль отмеченной линии кто-то открывает микропорталы. Из этих порталов лезут довольно мерзкие твари, явно неземные, крупные — примерно с автомобиль размером, опасные, быстрые, сильные — в общем, это реальный риск и реальная опасность для людей. Но с этим мы и сами бы справились. Вопрос в другом: как убеждён наш товарищ, это не просто спонтанные открытия разломов, это определённого рода схема, которая вот-вот замкнётся, а когда это произойдёт, то вместо мелких дыр мы получим одну огромную, из которой вылезет нечто, с чем мы своим составом, увы, справиться вряд ли сможем. И это нечто, после того как поубивает всех у нас, оно ведь полезет дальше… Я не пытаюсь пугать, но скорее всего, именно к вам, и тогда вы уже не сможете отмахнуться. Это будет уже ваша проблема, с которой уже вы останетесь одни, понимаете, о чём я? Я не прошу вас умирать за нас, нет, я предлагаю взаимопомощь. Прилетите к нам, потренируемся, пообщаемся, это ведь, по большому счёту, полезно, верно?

Тот задумчиво кивнул.

— Ну, так вот, погостите у нас, сами осмотритесь, пообщайтесь с Уолтером, а там уже решите: да, да, нет — ну, на нет и суда нет. В любом случае, я думаю, полезно будет и вам, и нам.

Чарльз задумчиво посмотрел на карту, на пометки с данными, оставленными Уолтером, и сказал:

— Хорошо. Я смею надеяться, что умею разбираться в людях, и в ваших словах я не чувствую фальши или попыток заманить в ловушку, поэтому я, скорее, склонен согласиться с вашим предложением и предварительно говорю: да.

Они проговорили ещё некоторое время, в течение которого Ксавьер и так, и эдак пытался выведать, откуда же Кай всё-таки знает про опасность, которая им грозит. В ответ Кай, где с улыбкой, где с юмором, но всячески избегал этой темы. В итоге он выдал нечто вроде:

— Чарльз, воспринимайте это как часть моего дара, вот и всё. Я знаю и пытаюсь что-то изменить, я далеко не всё знаю, но то, в чём уверен, без внимания не оставляю.

В конце концов Маккой тоже решил подать голос:

— Ваш друг, — спросил он, заглядывая в записи и отметки на карте, — это случайно не Уолтер Ланговски?

— Он самый. А как вы поняли?

— Ну, у него довольно характерный стиль, — сказал он, указывая на карту. — Я его хорошо знаю, потому что следил за публикациями Уолтера ещё со студенческих лет. Потом он исчез из научных кругов. Поговаривали разное.

Хэнк чуть помялся.

— Если он у вас — передайте, что я был бы рад поговорить. У нас есть о чём.

— О, мы скажем ему об этом обязательно, думаю, он будет рад.

В ходе беседы Чарльз предложил им погулять по школе, посидеть на некоторых уроках, так сказать, приобщиться к их быту. Ребята не отказались — и Каю, и Эмме было интересно посмотреть на школу, где много таких, как они, да ещё и детей. Так что за весь оставшийся день Кай вволю утолил свой фанатский голод, нагулявшись и насмотревшись на будущих культовых персонажей, которые на самом деле персонажи лишь в комиксах. А прямо вот здесь и сейчас, перед его глазами, это были в основном дети, живые дети, со своими эмоциями, со своими «хочу» и «не хочу». И ассоциировать их с теми крутыми ребятами, которые лихо воевали на страницах ярких комиксов и на кадрах дорогих фильмов, было сложно, и это здорово отрезвляло. Глядя на этих детей, он задал себе вопрос: а вообще, имел ли он право приезжать сюда и требовать от Чарльза того, чтобы он взял их и привёз к ним, для того чтобы те бились с неизвестной угрозой? Это сложный вопрос, о котором он пообещал себе подумать чуть позже, и Эмма, видя его состояние, ненавязчиво поддерживала его.

Так их пребывание в школе и закончилось. Наутро они улетели назад, в Канаду.

Было решено, что иксы приедут примерно недели через две, поэтому по приезде Кай сразу же занялся подготовкой полигонов и всевозможного инвентаря, который мог бы им понадобиться. Уолтеру они тоже поведали о том, что с ним хочет познакомиться один талантливый молодой человек, на что тот отреагировал довольно сдержанно, хотя руки дрогнули. Одиночество — штука такая: мы можем пытаться от неё отмахнуться, но она нас точит, а тут человек, который уже вроде бы как и к ней привык, раз за разом получает микропотрясение. Сначала его, несмотря на все его лохматые проблемы, приглашают в команду, организуют ему проживание и лабораторию, в которой он, кстати, уже хорошо обжился и обставил, а тут ещё и коллега пригрозил приехать, так что док вроде бы как и не подавал виду, но в лаборатории начал шуршать за троих, подготавливая, вычищая всё, дабы не ударить в грязь лицом. И хотя Кай не особо разбирался именно в генетике и химии с биологией, как инженер, он разбирался в технике и физике, поэтому, оглядев количество различных сложных приборов, он мысленно присвистнул. «Да-а, здесь уже можно какие-нибудь секретные разработки вести. Быстро док окопался.»

А Уолтер действительно, как только обставил всё оборудованием, из подземных этажей выходить почти перестал — единственное, куда он отлучался, — это на очередные замеры. У него был компактный детектор, который он сам же и собрал, и джип ему от компании выдали. Уолтер выезжал в лес, к точкам, где фиксировались аномалии, снимал показания, возвращался, наносил данные на карту. Систематически, методично, как учёный, который привык работать с фактами.

На вопрос Кая, как продвигается, он отвечал одно и то же:

— Вспышки не прекращаются. Стабильно. И сдвигаются к югу. Если сохранится тенденция — через несколько месяцев все они сойдутся в одной точке.

— И тогда?

— И тогда к нам что-то вылезет, что-то большое. Я не предсказатель, не могу сказать точно, лишь предположить. Кто-то из восьмёрки.

Кай кивнул ему и пошёл на тренировочную площадку.