Завтра наступит дважды

Кто отдал письмо? Она спрашивала Оксану. Та клялась, что не отдавала. Смотрела ей в глаза и клялась. И, кажется, не врала. Но о письме знала только сама Полина и Оксана. Больше никто. Или… кто-то ещё? Может, кто-то видел, как она писала? Может, кто-то нашёл его случайно? Может, она сама, сама не заметив, обронила его где-то? Нет. Она помнила, как прятала его. В дневник, между страниц. Никто не мог знать. Никто, кроме Оксаны. Но Оксана клялась. И Полина ей верила. Почему-то верила. Даже сейчас, спустя столько лет, после всего, что между ними было.

Полина стала вспоминать. Медленно, как будто перелистывала старый альбом с выцветшими фотографиями. Пальцы касались страниц, и под ними оживали картинки. Давно забытые. Полустёртые. Но всё ещё живые.

Первая встреча с Оксаной. Первый класс. Ноябрь. Новенькая ученица пришла в класс, когда все уже сбились в группки. У первоклашек уже были свои лидеры и свои аутсайдеры. Свои короли и свои изгои. Полина сидела на первой парте. Рядом — девочка, которая постоянно просила списать. Та девчонка часто болела и почти не появлялась в школе. Полина помнила её смутно — бледное лицо, вечно шмыгающий нос, старый пенал с обломанными карандашами. А потом она и вовсе пропала. Полина не знала, куда она делась. Тогда это казалось неважным. Слишком много всего происходило вокруг. Слишком много нового. Потому что у неё появился настоящий друг. И это была Оксана Пронина.

Маленькая, худая, как воробей. Она отличалась от всех. Не носила школьную форму — у неё её просто не было. Как выяснилось позже, у матери Оксаны не было денег. Трое детей, которых надо было кормить и одевать. Полина видела в Оксане затравленного ребёнка. Старый выцветший портфель с оторванной ручкой. Заштопанные колготки на три размера больше. Нестриженые ногти, обкусанные до мяса. Она была как зверёк, которого загнали в угол. И который уже не ждал ничего хорошего.

Через неделю после её появления мальчишки из класса устроили ей западню. В тот год снег выпал рано. Много. Они закидывали её снежками. Оксана упала в сугроб и молча сносила удары. Только шмыгала носом и прикрывала лицо руками. Не кричала. Не звала на помощь. Не пыталась убежать. Просто лежала и ждала, когда всё закончится. Полина стояла в стороне и смотрела. Обычно она не вмешивалась. Старалась быть незаметной. Хорошей девочкой. Тихой. Удобной. Но тут что-то дрогнуло внутри. Ей стало жалко эту худенькую замарашку. Так жалко, что она сама не ожидала от себя такого.

Она крикнула ребятам, что побежит в класс и всё расскажет учительнице. Хулиганам это не понравилось. Они бросили пару едких слов в её адрес, но убежали. Полина помогла Оксане подняться из подтаявшего снега. Отряхнула её пальто, старое и тонкое, не по погоде. Взяла за руку. И предложила проводить до дома.

Оксана посмотрела на неё. Молча. В глазах — недоверие. И что-то ещё. Что-то, что Полина тогда не разглядела. Приняла за благодарность. За радость. За дружбу. А это было что-то другое. Может быть, зависть. Может быть, страх. Может быть, что-то ещё. Что-то, что Полина поняла только сейчас. Спустя годы.

Они пошли по улице. Молча. Оксана жила в старом доме на окраине. Деревянном, неказистом, с покосившимся забором. Полина тогда впервые увидела, как живут другие. Не такие, как она. Не с обоями в цветочек и мамиными пирогами по выходным. А с пустыми кастрюлями и отцом, который ушёл. Она не сказала ничего. Просто попрощалась и пошла домой. А на следующий день Оксана села с ней за одну парту. И они стали друзьями. Настоящими. На много лет.

Полина вынырнула из воспоминаний. Они вспыхнули в голове яркой плёнкой прошлого. Слишком яркой. Крайне болезненной. Она снова увидела тот сугроб, то пальто, те глаза. И своё собственное лицо — наивное, открытое, готовое любить и верить.

За что? За что она так с ней поступила?

Полина лежала и смотрела в потолок. Ответа не было. Только трещинка в углу, которая с каждой секундой становилась всё длиннее. Или это ей только казалось. Может быть, трещинка была той же, что и всегда. А может, она действительно росла. Как трещина в её собственной жизни. Как петля, которая сжималась вокруг неё всё туже.

Она снова закрыла глаза. В памяти всплывали новые картинки. Как они с Оксаной делили бутерброды в столовой. Как вместе делали уроки на подоконнике, потому что в классе было душно. Как Оксана смеялась, запрокинув голову, когда Полина рассказывала ей что-то смешное. Как они обещали друг другу, что никогда не поссорятся. Никогда. Никогда-никогда. Клялись на мизинцах. Смешно, по-детски. Но искренне. Так, как умеют только дети.

А потом появился Андрей.

И всё сломалось.

Полина открыла глаза. В комнате было тихо. Только часы на стене тикали. Мерно, равнодушно. Она села на кровати. Свесила ноги. Потолок больше не казался интересным. Пора было вставать. Пятый круг. И на этот раз она должна понять. Обязана. Иначе зачем всё это? Зачем эти возвращения, эти попытки, эта бесконечная прокрутка одного и того же дня? Если не для того, чтобы разобраться. Понять. Простить. Или хотя бы попытаться.

Она встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Взлохмаченная, с припухшим лицом, с тем самым прыщом на лбу. Обычная семнадцатилетняя девочка. Только глаза — старые. Как у человека, который много видел и мало спал. Как у человека, который устал. Очень устал.

— Ну что, — сказала она своему отражению. — Пятая попытка. Не подведи.

Отражение молчало. И это было честно.