Страница 66 из 121
Когда я развернулась, весь двор был чист, только тут и сям лежали брошенные инструменты. Мы проследовали в кабинет начальника, где я села в его кресло. Со стола уже было всё убрано, и он блестел первозданной чистотой. Я успела заметить лоснящийся рукав одного из чиновников, когда он прятал свою руку за спину. Ясно, не пожалел ханбока, вытирая стол.
— Вы двое — можете быть свободными, а мы с господином О побеседуем.
Когда чиновники выскользнули из помещения, я осмотрелась вокруг. Шкафчики и полочки с книгами, развешанные на стенах ноты, картины с изображениями инструментов и музыкантов в разных одеяниях.
— Господин О, насколько я знаю, сейчас в управлении, которым Вы руководите, почти тысяча музыкантов и артистов. Но почти все они в основном бывают в городском дворце Чангаквон. А кто тогда все эти люди и почему они в таком состоянии?
— Ваше Высочество, вчера была свадьба одного из наших ведущих музыкантов, и поэтому они немного расслабились, — чиновник выглядел виноватым, но страха в его глазах я не увидела. Он был очень похож на советского актёра Евгения Леонова, но только с усиками-щёткой над верхней губой. Такой же лысый, обаятельный, с умными и бесстрашными глазами.
— Давайте сделаем так: я ничего не видела, но и Вы в течение недели наведите здесь порядок. А если бы Его или Её Величества именно сейчас захотели бы послушать музыку? Или внезапно прибыли бы заграничные послы? Если музыканты хотят быть дворцовыми музыкантами, они должны соблюдать установленные правила. Никто не возбраняет выпить с друзьями, но мера всегда должна присутствовать. Я не буду вникать в проблемы вне дворца — кто там кому по лицу настучал, — но если что случится тут, все виновные будут наказаны.
Мы вышли на улицу. Двор немного ожил. Женщины продолжали развешивать вновь постиранное бельё, в домике напротив раздавались мелодичные звуки.
— Что там находится?
— Там хранится пхенён — музыкальный инструмент из шестнадцати камней разной величины и толщины. Он служит для музыкантов эталоном для настройки инструментов. И сейчас мастер инструментов настраивает их по звуку.
— В отделе, кроме рабов, кто-нибудь проживает?
— Нет, Ваше Высочество.
— Тогда я хочу посмотреть, как живут мусури и гонноби (мужчины-рабы).
— Почти все гонноби семейные и живут вне дворца. У нас проживают только трое из них и все десять мусури.
— Вот к ним и пойдём. И пусть они войдут и встанут каждая у своего места.
Помещение оказалось тесным, непроветриваемым, в нём стоял спёртый воздух. Полы были грязные, вещи разбросаны, и только в одном месте я увидела заправленную постель и аккуратно сложенные в голове на полочке вещи.
— Почему здесь такая грязь? Вы же женщины? Неужели нельзя у самих себя навести порядок, помыть полы, проветрить?
Рабыни молчали, потупив взгляды. Я продолжала их распекать за неряшливость и грязную одежду, брошенную кое-как.
— Что? Нечего мне сказать? Так и будем молчать? — я уже начала заводиться и повысила голос.
— Ваше Высочество, рабыня Чхве Ю Ри. Вы позволите мне ответить? — из строя сделала шаг вперёд невысокая девушка с острым носиком и бледным лицом, повернулась ко мне, прижала ладони к бокам и застыла как солдатик по стойке смирно.
Я кивнула головой. Ты посмотри, какая отчаянная. И мне показалось, что все даже вздохнули от облегчения.
— Мы встаём, как только начинает светать. Готовим еду, убираем все помещения, потом немного времени на завтрак. Господа музыканты приносят с собой своё грязное бельё, которое мы стираем, и не только то, что они на себе носят. Мы просто не успеваем ничего сделать. Солнце заходит на западе, и у нас к Часу Собаки (19 часов) в помещении уже темно. У нас просто нет времени на уборку. А днём заходить в помещение запрещено.
— Я поняла. А тогда вот это чья заправленная постель и аккуратно сложенные вещи?
— Отвечаю Вашему Высочеству — это моя постель и мои вещи.
— Сколько тебе лет и сколько времени ты уже во дворце? Кто твои родители?
— Отвечаю Вашему Высочеству — мне двадцать лет. В отделе я с шести лет. Родители погибли во время последней войны, мамина сестра пристроила меня сюда, — ответила она и склонила в поклоне голову.
Я некоторое время думала, после чего повернулась к О Мун Ёку:
— Она пойдёт со мной. Указ Сангсон Ли пришлёт отдельно. А ты собирай свои вещи и с узлом — в конец моей свиты.
Девушка растерянно переводила взгляд с господина О на меня, потом на своих соседок и опять на меня. Я повернулась, кивнула Пон Ха Ген в сторону рабыни Чхве и вышла из помещения.
— Немедленно собирай вещи, я тебя жду, и мы догоним Её Высочество. Благодари всех богов — с этого момента ты служишь ей в павильоне Бокёнчжон.
Я ещё слышала, как заохали и заахали остальные мусури. Господин О вопросительно посмотрел на меня. Я спокойно ответила:
— Вы не поняли, по какой причине я забрала её себе?
— Она единственная грамотная из всех рабов, и Вы её у меня забираете.
— Господин О, грамоте можно научить, а вот внутренней собранности — нет. Она и в этом бардаке умудрялась содержать себя и своё место в чистоте. Что мешало это сделать другим? Отсутствие времени? Тогда как быть с ней? Остаётся только лень. Она вытянула счастливый билет.
— О чём это Вы? Что такое билет?
— Не берите в голову. Просто она смогла ухватить за хвост пролетающую мимо птицу по имени Удача — так будет понятнее? Вы запомнили мои слова? Я приду ровно через неделю и всё проверю. И всю документацию — сегодня просто не было смысла её даже смотреть. Я всегда всем даю второй шанс — вы его получили сейчас, так что используйте с пользой для себя.
Он поклонился, и мы покинули отдел. Через пару минут нас нагнали моя Ха Ген и новая служанка. Потом с ней поговорю. Шустрая, смелая, смышлёная — увидев, что обстановка накаляется, она прикрыла собой всех остальных, даже не зная, что будет с ней дальше.
— Наин Пон, сопроводите рабыню Чхве в павильон и представьте её госпоже Ли. А мы следуем дальше.
И я решительно отправилась в пасть к тигру — то есть в управление Камчхальбу.
Управление Камчхальбу
Госпожа Пак Со Джин вошла быстрым шагом во двор управления, где толпились девушки-инспекторы, ожидая распределения по объектам для проверок. Размахивая сжатым в руке свитком, ни на кого не обращая внимания, она вошла в свой кабинет и хлопнула дверью. Давно её не видели такой злой. Старшие инспекторы вошли вслед за ней и тихо сели за длинный стол.