Страница 59 из 121
Глава восемнадцатая
Павильон Бокёнчжон
Первым делом я обошла своё новое жилище, и оно меня впечатлило. По периметру шёл высокий трёхметровый каменный забор, на территорию павильона можно было попасть только через дубовые двустворчатые ворота, окованные медными полосами. Шириной двор был примерно метров сорок, но в длину — не менее ста.
Прямо от главных ворот к следующим, расположенным примерно метрах в шестидесяти от них, вела выложенная ровными мраморными плитками дорожка по перекинутому через небольшой пруд каменному мосту. Через несколько шагов от входа вправо уходил красивый арочный мостик с ажурными каменными перилами.
С обеих сторон от входа расположились уютные длинные деревянные домики с верандами, с покрытыми черепицей двускатными крышами. За прудом слева и справа симметрично расположились две круглые беседки. Перед ними влево и вправо уходили узкие каменные дорожки, ведущие к таким же ухоженным домикам. Вся территория между дорожками представляла собой ровно остриженные газоны с причудливо обрезанными кустами и растущими в кажущейся хаотичности карликовыми соснами.
Берег пруда был выложен камнем, а также я заметила несколько каменных горок, усеянных цветущими цветами, две большие чаши-клумбы и небольшие ивы. В самом пруду росли осока, кувшинки и декоративные водоросли. В воде, сверкая спинами, плавали белые и красные королевские карпы и иные рыбы.
К основному зданию дворца, отделённому ещё одной стеной, но уже пониже, вели ажурные деревянные ворота с погодообразной крышей. За ними расположилась выложенная разноцветной плиткой площадь примерно сорок на двадцать метров, на противоположной стороне которой и стояло на высоком, метра полтора высотой, фундаменте главное здание.
Слева и справа от площади разместились такие же красивые домики под черепичными крышами, в которых жили и работали вышивальщицы и мои швеи. За самим зданием у тыльной стены, слева и справа, расположились построенные в таком же стиле два хозяйственных домика, где были оборудованы складские помещения.
Внутреннее убранство можно было описать двумя словами — дорого и богато. Сразу за главными дверями расположился большой зал для приёмов гостей. В обе стороны от него вели коридоры, где были кабинет, библиотека, главная спальня, спальни ближних служанок и в правом крыле — детские комнаты.
Это была настоящая усадьба на территории королевского дворца, не меньше чем павильон Тхэчжоджон, где жила королева. Вот почему так вспыхнули лица королевских наложниц после сообщения, что павильон Бокёнчжон будет принадлежать мне.
Пришла Мин Су и сказала, что королева дала добро взять завтра из разных отделов девочек-учениц. После ужина я вышла на террасу — во дворе построились все евнухи и служанки. Гвардейцы моей охраны были только у внешних ворот. Вход во внутренний двор им был запрещён правилами Дворца. Здесь охраной уже занимались обученные евнухи.
Мин Су построила весь мой штат во дворе — получилось уже сорок шесть человек. Восемь евнухов привёл из Управления Дворца Нам Му Ёль. Сказал, что их отобрал для меня управляющий Ли. Десять служанок двора прислали из разных отделов. Все они были без рангов, но уже считались гуннё.
Десять рабынь мусури привела Ли На Ён из Водного отдела. Она постаралась взять тех, кого знала лично и на кого указали Су Ян и Ха Ген. Я ещё раз повторила то, что сказала в городской усадьбе, после чего приказала всем разойтись.
Со мной остались мои ближние служанки, натаскавшие воды в мои покои и готовившие меня ко сну. На Ён поставила большой деревянный таз с водой, я разделась, оставшись только в ночной рубашке, задрала её выше колен и с наслаждением опустила ноги в тёплую воду.
Девушки обсуждали поместье, все были возбуждены, понимая, что для всех нас сейчас начинается новый этап жизни. На Ён щеголяла в тёмно-зелёном шёлковом ханбоке сангун, а Ха Ген и Су Ян уже переоделись в светло-зелёные ханбоки наин восьмого ранга покоев Гвиин.
— Его Величество прибыл! — раздался протяжный крик Нам Му Ёля во дворе.
Я аж открыла рот от удивления. Мы ничего не успели сделать, и когда король стремительно вошёл в мои покои, я так и сидела на стуле с задранной на колени рубашкой, а ноги стояли в тазу с тёплой водой. Так я и встала в тазике, держа в руках подол от рубашки, боясь, что мокрые ноги намочат её край.
— Ваше Величество, прошу меня простить за то, что не смогла встретить Вас как положено. Я приказала тазику: «Бежим встречать!» — но, увы, тазик ответил, что при всём его к Вашему Величеству уважении он не в состоянии это сделать. А я без него сейчас вот никак, — всё это я выпалила мгновенно, да ещё и закончила жалобным голосом.
Король рассмеялся, махнул рукой служанкам и подошёл ко мне вплотную. На Ён и девушки испарились, как будто тут их и не было. Мин Су задержалась, не зная, что делать.
— Мин Су, ты тоже иди.
— Ваше Величество, я должна…
— Положи полотенце сюда и уходи, я сам справлюсь.
— Ваше Величество, подайте полотенце, я сейчас вытру ноги и… Ай!
Я успела только взвизгнуть, когда он внезапно обхватил меня чуть выше колен, резко поднял вверх и прижал к своему сильному телу. С моих ног текла вода, а я, положив руки на плечи этому мужчине, заворожённо смотрела в его лучистые карие глаза.
Он сделал шаг, стукнулся об высокий бортик таза, чертыхнулся, но донес меня до кровати, где аккуратно посадил, потом вернулся за полотенцем. И стал одну за другой вытирать мои ноги, начиная со ступней, ставя их к себе на колено.
Ножки у Ён У были ровненькие, изящно очерченные, в меру чуть полненькие — я даже сама любовалась ими в зеркало. Король медленно вытирал их, поднимаясь всё выше.
— Чосан (Ваше Величество), там я ноги не мочила, а там тем более, — от его прикосновений меня бросило в жар. Он тихонечко рукой положил меня на спину и продолжил вытирать, подняв мою ногу вверх. А я, повернув голову, смотрела в его бездонные лукавые глаза.
— Чосан, а лампы не хотите погасить?
— Ты меня стесняешься?
— Я? Нисколечко. Можно и не гасить.
— Погоди, — он встал и стремительно прошёл к стоявшей на столе лампе, задул её, но оставил гореть лампу у двери, только повернув на ней колпак.
— Тазик подвиньте к стене, а то кто-то может в него окунуться во мраке.
— Ехидничаешь?
— Ну я-то никуда не пойду.