Страница 33 из 121
Я простилась с лошадью у придорожной таверны и стала подниматься в горы. Сверху открылся прекрасный вид на обширную долину. Губернский город, несколько деревень. Внизу протекала широкая река, по которой сновали лодки. А не поеду я никуда. Я теперь преступница, на моих руках кровь пяти королевских евнухов, двух королевских лучников, служанок и чьей-то сангун.
Я помнила, что один евнух утонул, второго я хорошо приложила головой, а третий рухнул спиной на ступени и затих. Пусть будут мёртвые — мне теперь одним больше, одним меньше.
Место для жилья я нашла неожиданно, как по наитию решив пройти в небольшое ущелье, откуда вытекал ручеёк, спускавшийся вниз в большую реку. В конце ущелья, где ручей падал с высоты водопадом в небольшое чистое озеро, я нашла большую пещеру, а рядом с ней — старый дом с ещё крепкой крышей.
В домике была пара старых кастрюль и дырявый чайник. Значит, придётся спускаться вниз, в деревню. Я застирала своё платье от кровавых пятен и, взяв с собой деньги, сходила на разведку в деревню. Моей добычей стали топор, котелок и старый, но приличный чайник.
Всё это я выменяла у кузнеца за несколько монет и пару кроличьих шкурок. Рассказала ему легенду о том, что мой муж умер, а меня хотел взять себе в постель местный купец, но я сбежала. Поверил он или нет, но с этих пор я приносила ему мясо косуль, кроликов, шкурки, за которые он мне платил.
Взамен он делал мне наконечники для стрел. Староста деревни знал, что я живу на горе, я с ним однажды встретилась, рассказала ту же историю, он проверил у меня бирку, и больше никаких вопросов не задавал. Это были два единственных человека, кто видел меня в лицо и мог связать с женщиной, живущей на горе.
Однажды я совершила путешествие в главный город провинции, прошла через ворота по бирке, купила себе одежды и необходимых мелочей. И мне удалось купить две бамбуковые трубочки с хочжэчцы — китайскими тлеющими спичками.
Сняла крышку, дунула — появилось пламя. Закрыла крышку — пламени нет. Такая спичка могла сохранять тление несколько месяцев. Обе я решила зажечь только тогда, когда у меня закончится огниво, взятое у мёртвого лучника.
Я охотилась на горе, благо дичи здесь было немеряно. Оленей и кабанов не трогала. Но косули и кролики были моей постоянной добычей. В озере я брала воду, у истока ручья стирала своё бельё.
Обзавелась прекрасной чёрной маской-платком с нарисованными на ней зубами тигра. На охоту ходила в чёрной шляпе и всегда с собой носила за спиной тот меч, который достался мне с украденной лошадью. Не знаю, по какой причине хозяин не взял его с собой в таверну и оставил притороченным у седла.
Первую зиму встретила уже подготовленной. Нарубила и натаскала в пещеру много сучьев и сушняка, и проблем с теплом у меня не было. Снег выпал, но его было мало по сравнению с теми сугробами Подмосковья из моей прошлой жизни. Столица находилась южнее, там снег вообще долго не лежал.
Гости заявились ко мне внезапно, когда я стирала бельё. Я заметила движение в стороне ручья краем глаза и метнулась в хижину, откуда уже вышла с мечом за спиной и луком с наложенной стрелой в руках.
— Глянь, Гон. Баба! Баба настоящая, да ещё и молодая! Нам несказанно повезло.
— Слышь, девка, ты это… Ты лук-то опусти. Мы тя не сильно попользуем, глядишь, и жива останешься.
Их было четверо — с мечами, луками за спиной, и у одного — копьё. В поводу они вели лошадь с богатым седлом и попоной. На ней были закреплены два вьюка. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять: живой они меня не оставят. Я на таких насмотрелась ещё в прошлой жизни.
Поэтому я не медлила ни мгновения — первая стрела ударила со стуком в грудь того, с копьём, вторая — в того, что бахвалился, после чего я скаканула за угол дома, в который впилась стрела, пущенная бандитом, оставшимся в живых. Однако какой шустрый. Я упала на колено и, оттолкнувшись ногой, резко высунулась из-за угла — и вовремя. Один из них с мечом в руке уже был в паре метров.
Стрела вошла ему в грудь, и, падая, он закрыл меня от последнего врага. И началась игра в кошки-мышки. Я не могла выйти из-за дома, а он не мог покинуть долину. Наконец он не выдержал:
— Эй, барышня, может, закончим?
— Как закончим? — ответила я и тут же перебежала в сторону. Но он не использовал этот момент.
— Я тихо уйду и забуду, что когда-то был здесь.
— И приведёшь сюда своих друзей?
— У меня нет друзей, в нашей профессии они не бывают. Я просто уйду, ты победила.
— И оставишь их здесь?
— Даже лошадь оставлю. Она принадлежала какому-то офицерику, которого река уже унесла не знаю куда.
— И я должна тебе поверить?
— А у тебя есть другое предложение?
— Хорошо, можешь уходить, я сама их похороню. Но если ещё раз появишься — я убью тебя первой. Мне всё равно, когда умирать, я уже официально мёртвая, понял?
— Я ухожу, барышня… Я ухожу…
Голос его удалялся. Я быстро выглянула и увидела скачущую по камням фигуру. Стрела «ивовый лист» вошла ему в спину между лопаток. Когда я подошла, он был ещё жив.
— Ты же слово дала, — прохрипел умирающий.
— Это было моё слово: сначала дала, потом передумала и забрала обратно. Таким, как ты, слово не дают. Умирай, я позже вернусь и похороню тебя.
Для их похорон я использовала лошадь. Не буду описывать, сколько мне стоило трудов и изобретательности, чтобы с помощью блока поместить каждое тело на её спине. Закопала я их почти у дороги, где земля была помягче. Ну как закопала — чуть присыпала и обложила камнями.
Осмотрела трофеи — мне перепала хорошая казна, мечи, луки, стрелы, всякая всячина, а главное — богатый конь. Но в притороченной к седлу сумке я нашла военные донесения и после некоторого раздумья отвела лошадь в деревню к старосте.
Мечи и всё прочее я отдала кузнецу. Мой лук, который мне достался в ту ночь, был получше, чем те, что были у разбойников. Старосте я сказала, что убила бандитов и указала, где их закопала. Передала ему часть добычи, которую, по моему мнению, они сняли с убитого офицера.
Позже староста мне сказал, что губернатор хочет выразить мне свою признательность за спасение важных донесений. Но я ответила, что мне не нужны поощрения, я сделала это потому, что понимаю важность любого военного донесения.