Страница 78 из 100
Три с половиной тысячи пчел одновременно взмыли в воздух, превращаясь в плотную, гудящую тучу. Облако с разбегу обрушилось на патруль. В ущелье потемнело от крыльев. Мои полосатые воительницы плотным ковром облепили маски шлемов, забиваясь в вентиляционные решетки и облепляя стеклянную линзу парящей сферы. Люди мгновенно потеряли обзор. Из динамиков их доспехов раздалось резкое, испуганное щелканье чужого языка.
Хельга Бурошкур выросла из-за валуна бесшумной тенью. Ее рука взметнулась, и тяжелый поясной кинжал со свистом улетел вперед. Клинок с хрустом вонзился в боковую часть шлема ведущего солдата. Прибор брызнул искрами и погас.
Светловолосый маг молнии выскочил на открытое место. Его шрамы на руках вспыхнули синим статическим пламенем. С пальцев эльфа сорвалась ветвистая, ослепительная фиолетовая молния, с грохотом ударившая прямо в грудную пластину поврежденного пехотинца. Металл доспеха окутался шипящим ореолом, системы заискрили, и человек замер, скованный мгновенным параличом.
— Вперед! — Грок первым бросился с уступа, замахнувшись тяжелым топором.
Боромир в два прыжка нагнал орка, готовясь сбить онемевшего врага с ног. Но люди реагировали пугающе быстро. Даже ослепленный пчелами, второй солдат вскинул свое угловатое оружие в сторону Тариэля. На конце ствола запульсировал пронзительный синий огонек. Эльф просто не успеет отскочить в укрытие.
Тонкий синий луч прорезал пыльный воздух. Я успел склубиться прямо перед магом, закрывая его собой. Удар пришелся точно в фиолетовый щит неорина, взывая в моем сознании пронзительную вспышку. Вместо того чтобы расколоться от дикого перегрева, как в прошлый раз, новые руны Брумгара сработали безупречно. Поток мертвой силы со скрежетом соскользнул с невидимой преграды, рассыпавшись вокруг меня веером безобидных сиреневых искр.
Но третий солдат, пошатнувшись под натиском наседающего роя, выстрелил вслепую.
Боковой, скользящий луч чиркнул по плечу Боромира, со свистом срезав стальной наплечник доспеха. Металл мгновенно оплыл раскаленной каплей. Раздался дикий, яростный рев медведя. Запахло паленой шерстью и горелой кожей. Боромир покачнулся, его морда исказилась от невыносимой боли, но упрямая звериная натура взяла верх. Зажав обожженное плечо лапой, он навалился всей своей массой на парализованного человека, сбивая его на камни.
Грок точным ударом обуха по шлему окончательно выключил сознание пленного.
— Портал! Быстро! — крикнула Хельга, прикрывая нас своим телом.
Воздух за нашими спинами закружился лазурным вихрем. Грок, Боромир, тяжело хрипящий сквозь зубы, и обмякшее тело человека в черном панцире исчезли в сиянии перехода.
Уцелевшие люди открыли беспорядочный огонь. Синие лучи плавили гранитные валуны в паре шагов от меня. Тариэль, уходя в укрытие, напоследок обрушил еще одну молнию в землю перед врагами, поднимая плотную завесу из каменного крошева и искр.
Я собирал пчел на ходу, ныряя между скальными расщелинами. Каждая погибшая от защитных ударов доспехов пчела отдавалась в моей голове резкой вспышкой боли. Рой стремительно таял. Еще примерно две сотни искр угасли навсегда.
Когда мы ворвались в защитные контуры нашего лагеря, силы окончательно покинули меня. Я рухнул прямо на истоптанную траву у медицинской палатки, тяжело хватая ртом воздух. Перед глазами плыли серые круги, но внутри, сквозь изматывающую усталость, билась одна торжествующая мысль: мы сделали это. Пленный у нас.
На лагерь уже опустился вечер, окутав все густыми тенями и уютными отблесками костров. Но в одной из палаток, укрепленной рунами и барьерами, казалось, поселился холод. Именно туда уволокли пленного человека. Уже после того, как меня смогли поднять на ноги снадобьями и едой, я заглянул внутрь.
С бойца удалось частично снять доспехи, лишив его шлема и смертоносных клешней. Все мигающие до этого приборы тоже были повреждены, на их месте торчали какие-то нити и мелкие обломки непонятного материала — твердого и хрупкого одновременно. Все конечности в дополнение к обычным веревкам опутали еще и магические светящиеся нити. Кажется, они должны были подать сигнал, если человек попытается встать или что-то сделать.
Я внимательно смотрел на опущенную светловолосую голову. Уши были немного похожи на наши, только короткие и округлые, волосы на вид — чистые и довольно мягкие. Кожа тоже светлая, даже бледная, будто он практически никогда не был на солнце. А вот на шее мой взгляд притянули странные черные углубления и отверстия. Кажется, в них блестел металл. Внимательнее присмотревшись, подобный блеск я заметил еще и вокруг левого глаза. Они вживляли что-то в свое тело? Брр… И выглядит, и звучит это довольно мерзко.
Пока занимался разглядыванием, человек вздрогнул и поднял голову, уставившись прямо на меня. Я был прав, вместо левой глазницы у него было какое-то устройство, сейчас тоже поврежденное, судя по осколкам прозрачного стекла. А вот правый глаз оказался ясным, голубым. И в нем не выражалось ничего, какое-то тупое равнодушие, будто он смотрит на мелкую назойливую букашку, которую можно раздавить сапогом или пройти мимо — ничего не изменится.
Полог палатки качнулся, впуская внутрь прохладный весенний сквозняк и разгоняя тяжелый застоявшийся воздух. На пороге стоял учитель Светлен. Выглядел он изнуренным: дорожная мантия покрылась слоем серой пыли, светлые волосы растрепались, под глазами залегли глубокие тени. Но едва его взгляд скользнул по мне, строгое лицо наставника дрогнуло и осветилось теплой улыбкой.
— Живой, Пчелка, — негромко, но с огромным облегчением выдохнул менталист, быстро сокращая расстояние между нами.
Он положил узкую ладонь мне на плечо и слегка прижал к себе, успокаивая. От этого простого жеста, от знакомого запаха сушеной мяты и черничного чая, исходящего от его одежды, внутри у меня наконец улегся тот удушливый ком, что мешал дышать в последние дни.
— Живой, учитель, — прошептал я, чувствуя, как глупая влага подступает к глазам. — Только пчелы… мои пчелы…
— Мы вырастим новые семьи, маленький Рой, — мягко пообещал он, легонько потрепав меня по затылку. — Главное, что ты уцелел.
Светлен повернулся к пленнику. Тот продолжал сидеть неподвижно, но его голубой глаз теперь сощурился, отслеживая каждое движение вошедшего эльфа. Учитель сделал шаг вперед, внимательно всматриваясь в бледное лицо чужака, и долго молчал, словно читал невидимую книгу, написанную на чужом лице, а затем тихо вздохнул: