Страница 5 из 100
Тогда за мое обучение взялся учитель Светлен — эльф-менталист, мастер практик по изучению собственного Я. Наши уроки самопознания проходили прямо на чердаке. Каждое утро наставник приносил с собой кувшин горячего травяного отвара, усаживался напротив и заставлял меня принимать правильную позу. Требовалось скрестить ноги, вытянуть спину струной, а раскрытые ладони положить на колени. Сквозняки гуляли по мансарде, пол нещадно холодил кожу, но Светлен строго запрещал отвлекаться на телесные неудобства.
— Найди в себе пчелу! — тихим, но настойчивым голосом советовал наставник, неторопливо прихлебывая из кружки. — Не тянись мыслями к лесу, Элранд. Лес спит, мана замерла в корнях. Обрати внутренний взор на себя. Слышишь жужжание в груди? Иди на звук. Вымани свою истинную суть на свет.
Звучит абсурдно, но странная фраза превратилась в мой девиз на долгие месяцы. Я сидел неподвижно до ломоты в суставах, вслушиваясь в собственное дыхание и сердцебиение. И к середине зимы я добился успеха! Та самая частичка моей души, что вызывала басовитый гул, покрывала кожу хитином и меняла зрение, наконец-то откликнулась. Я подманил ее мыслями о душистом нектаре и цветущих лугах, словно дикого зверька.
Затем еще не одну неделю я выстраивал внутренний диалог, пока не осознал простую истину: я пытаюсь общаться с самим собой. Пчела — неотделимая часть меня, а я — это Пчела.
Учитель Светлен долго и совершенно неподобающе взрослому эльфу хохотал и похрюкивал, выслушав мой вывод. Но потом похвалил, да. Благодаря его урокам я обуздал свои способности к трансформации, смог по своему желанию менять тело даже частично. А в какой восторг меня привели крылья! Для их вызова пришлось раздеваться сверху до пояса, чтобы не помять одеждой хрупкую конструкцию.
— Талонс, да вы же теперь почти воздушная разведка! Только жужжите слишком громко. — В своей издевательской манере шутил надо мной магистр Аллори. Как маг воздуха, он взялся за контроль и обучение меня полетам.
— Может, вам на задницу прикрутить магический глушитель? — продолжал он задумчиво, не обращая внимания на разъяренные взгляды со сторон моей подвешенной в воздухе тушки.
Да, учил меня летать он своеобразно: в просторном тренировочном зале магистр сплетал мощные воздушные конструкты, подхватывал меня упругим потоком и безжалостно швырял под самый потолок. Там он заставлял свою жертву барахтаться в невидимых водоворотах, словно выброшенную на берег рыбу. Крылья отказывались слушаться, мышцы спины горели диким огнем от непривычной и тяжелой нагрузки. Стоило мне только расслабиться или сдаться — эльф коварно развеивал плетение, и я стремительным снарядом летел вниз.
БАМ!
Моя тушка в очередной раз знакомилась с жесткими тренировочными матами. Пыльная обивка спасительных снарядов намертво въелась в ноздри, напрочь выбив мысли о цветочных ароматах леса и гармонии с природой. Если б не эти упругие тюфяки на полу, я бы наверняка переломал себе все кости.
Однако жестокое обращение наставника принесло плоды. С каждой новой ссадиной спина крепла, инстинкты обострялись, а желание утереть нос ухмыляющемуся магу пересиливало боль. Я научился ловить воздушные струи, вовремя изменять наклон хрупких с виду, но невероятно сильных крыльев и маневрировать в вихрях.
Одно из самых волнительных воспоминаний подарил мне первый самостоятельный полет. Очередное падение, пол стремительно приближается, магистр насмешливо щурится, ожидая громкого шлепка. Я стискиваю зубы, с отчаянной силой бью крыльями — и вместо позорного кувыркакания по пыльной ткани зависаю в воздухе в считанных дюймах от пола. Внутри все ликует! Я сам творю этот полет, чувствую сопротивление ветра каждой ворсинкой хитина и радостно, оглушительно жужжу, слушая ровный гул за спиной.
Правда, триумф длился недолго. Разобраться, как плавно спустить ноги на землю, я не успел и попросту остановил работу крыльев. В итоге снова кубарем покатился по матам, собирая лицом пыль, но теперь — с широченной и абсолютно счастливой улыбкой.
Спустя долгие часы взлетов и падений, ближе к весне я уже перестал напоминать отрастившую крылья корову и почти сносно передвигался по воздуху. Жужжать тише пока не выходило, моя внутренняя пчела, словно ребенок, радовалась возможности резвиться вместе со своими меньшими собратьями, когда те соберутся на первый свой весенний вылет.
— Пчелка-пчелка, а где твое жалко? — задумчиво спросил магистр Аллори, наблюдая, как я, пыхтя, летаю через выставленные на разных уровнях металлические кольца.
За зиму изрядно окрепшие мышцы спины теперь куда легче справлялись с управлением крыльями. Выпущенный на волю полупрозрачный хитин уверенно ловил встречные воздушные потоки, движения обрели некую плавность, появились зачатки настоящей маневренности, однако до идеала мне оставалось лететь и лететь.
Очередной вираж дался с трудом. Я видел, как через подобные препятствия прыгали тигры в цирке-шапито, посетившем однажды нашу глушь. Пчела меньше тигра, зато в цирке не выступает! Кажется, это я слышал про волка, но и так сойдет. Надо же чем-то тешить свое самолюбие, раз его с пугающей частотой роняет обучение в академии.
— Талонс, ты язык проглотил?! — отвлек меня от раздумий рявкнувший эльф. Конечно же, этого хватило для того, чтоб я ошибся с маневром и снес с подставки одно из колец, а оно зацепило соседнее… Под грохот падающих препятствий пришлось опуститься на пол рядом с преподавателем. Приземление вышло почти мягким — я даже устоял на ногах, лишь слегка пошатнувшись.
— Не проглотил, магистр Аллори, приношу свои извинения, — стараясь выровнять сбившееся дыхание, отозвался я. Со старшими я старался быть вежливым. — Жало у меня, наверняка, есть, но я не знаю, как правильно его вызвать. Если по аналогии с пчелой, то оно должно быть в…
На этом месте я ужасно покраснел, чувствуя, как щеки обжигает стыдом.
— В заднице? — Аллори, как обычно, был безжалостно прямолинеен. — Даааа, непрактично. Если только падать на врага сверху. Вот что, Талонс, ты же можешь по своему желанию части тела преобразовывать, как метаморф?
Я неуверенно кивнул. Очередные идеи магистра обычно грозили мне не самыми приятными экспериментами, и сейчас его серые глаза блестели опасным исследовательским азартом.
— А если, например, создать жало на руке? Попробуй сосредоточиться.