Страница 50 из 69
Глава 18
Шейх быстрым шагом преодолевал расстояние от зала совещаний до покоев игбал. Не замедляя шага, спешил. Предчувствия, или даже нет, инстинкт подсказывал, что он должен находиться сейчас рядом с Хельгой. Зверь внутри него бушевал, но он его подавлял с самого утра, когда обнаружил, что кровать пуста. Вспоминая прошедшую ночь, понимал, что больше ее не отпустит. Ни он, ни минотавр. Нашел он ту единственную нимфу, что приносила ему покой, не только ему, но и зверю, что до этого изжирал его душу, заставляя превращаться в монстра. Но вот почему эта маленькая нимфа так на него действует? Хотя первая встреча не принесла ему никаких подобных ощущений, какие испытывает он сейчас. Еще поворот, и вот она, дверь покоев его умершей жены.
Шаг..
Второй..
Третий..
И его взгляду открывается картина, от которой все внутри застывает. Сердце, которого он не чувствовал раньше, останавливает свой ход, и ему трудно дышать. Взгляд заволакивает черная пелена, и зверь рвется наружу, ведь его диада находится в опасности. На кровати игбал восседала Халиса и, держа девушку за волосы, впивалась в ее губы. Она настолько была увлечена процессам, что ее сознание было ничем не защищено. Волны ревности и злости, что исходили от Халисы, словно живой туман, расползались по комнате. Хамас вступил на ее территорию, на ту, которую она оголила, забывшись в своем неистовстве. И Шейх воспользовался этим. Вихри в зрачках мужчины набирали обороты, пробиваясь сквозь сплошную тьму в голову к Халисе.
Первое, что увидел Хамас, это насколько черно было в ее душе, можно было утонуть в этой жиже, что затягивала любого внутрь своими длинными крючковатыми щупальцами. Шейх видел, как плечи Халисы напряглись, а пальцы отпустили жертву. Она медленно обернулась, и на ее лице застыла каменная маска, которая несла в себе страх, наполненный отчаянием. Слабая попытка укрыться, спрятаться от Шейха была бесполезна. Он поймал ее взгляд, и она пропала. Ее тело дернулось в судорогах, а в его голове понеслись картинки, которые сливались одна с другой, превращались в поток воспоминаний, и Хамаса там было мало. Арман. Везде Арман.
Солнечный день и зеленая лужайка в саду гарема. Халиса, привалившись к дереву, стоит и смотрит глазами, полными жгучей похоти, на Армана. Кентавр подходит и одним движением поворачивает ее к себе спиной. Накручивает толстую косу на кулак и тянет голову на себя, заставляя Халису тем самым выгнутся в дугу. Она припадает грудью к стволу, а он, сладострастно ухмыляясь, раздвигает ей бедра, при этом выпуская свой фаллос наружу, и, не заботясь, готова ли девушка, входит в нее на всю длину. Халиса дико стонет, а кентавр накрывает ее губы своими, глушит стон, вбирая его в себя.
***
Сумерки уже опустились на сад. Халиса крадется средь высокого кустарника. Впереди тень. Кентавр. Ее сердце бьется быстрее, дождался. Она облизывает губы и ускоряет шаг, между ног уже мокро, она только при воспоминании о его большем фаллосе уже начинает трепетать. Арман прячется под раскидистой кроной невысокого дерева.
– Давай уже, быстрее, – горячий шепот встречает ее, и Халиса, растягивает губы в похотливой улыбке.
Она подходит к нему вплотную, прижимается к оголенному торсу. Мужчина коротко ее целует и характерным жестом заставляет встать на колени. Девушка немедля подчиняется ему. Ловкое движение, и из-за грудных складок тулова жеребца появляется фаллос. Влажные губы скользят по внушительного размера головке, и через мгновение она тонет во рту девушки.
Этого Хамасу вполне хватило, чтобы одним рывком стащить жену на пол и, намотав на руку волосы, взреветь диким зверем. Но когда затуманенный бешенством взгляд скользнул по дриаде, что лежала на постели без движения, он забыл о Халисе.
— Dούλος [дулос] (слуга)! – взрывает звериный рев гаремную тишину. С глаз, словно шоры, спадает пелена, и Хамас, поднимая с колен жену, смотрит ей в глаза. – Если она умрет, ты последуешь в Тартар. Для таких, как ты, там всегда найдется место, – он шипел ей в лицо, выплевывая весь страх за нимфу, что сейчас зарождался в нем.
— Господин, – Халифа стояла на пороге вся растрепанная и взволнованная, – что с Хельгой?
Она, склонив голову и спину, прошла мимо Хамаса, неотрывно глядя исподлобья на свою воспитанницу.
— Я не знаю! – грудной рык вырвался из него.
В комнату вбежали слуги. Склонили головы.
— Да, господин.
— В темницу, – он оттолкнул от себя Халису.
Она будто превратилась в изваяние, ни одна мышца на лице не дернулась, когда ее, с двух сторон взяв под руки, вывели из комнаты.
— Что с ней? – повернув лицо к Халифе, спросил мужчина.
— Яд, – женщина провела рукой по щеке, на которой стали проявляться красно-фиолетовые подтеки. – Нужно противоядие, либо смерть.
— Ну, так что ты стоишь, Халифа?! – Шейх бушевал, гнев внутри разрастался огненным шаром, готовым все сокрушить на своем пути.
Кальфе, развернувшись на месте, выскочила из комнаты, словно ошпаренная, а мужчина так и остался стоять недвижимо, лишь вглядываясь в меняющее цвет лицо девушки.
Рабыня вернулась мгновенно. Хадия следовала за ней.
— Мне кажется, что с каждым мигом ей все хуже и хуже, – прокомментировал мужчина состояние Хельги.
— Господин, – спокойный голос Хадии заставил Хамаса взглянуть на нее. – Все будет хорошо.
Эти три слова вселили в мужчину надежду, с такой уверенность проговорила их кальфа.
— Вы бы вышли отсюда, – добавила она.
И Хамас послушал ее. Он попятился назад и вышел за дверь.
«Вот как странно получается», – думал мужчина, а мимо него в комнату прошмыгнули две юных джарийи. Хамас даже не глянул на них. Он вспомнил тот день, когда наказывал Хельгу в мечети. Ему на тот момент было не до того, чтобы рассматривать, как и куда он бьет, только оскалившаяся морда минотавра застыла перед глазами. Почему же он сразу не разглядел в ней ту, что так будоражила сейчас его кровь и сердце, что ноет под ребрами, подавая признаки жизни? Хамас уже и думать забыл, что может чувствовать. Сам того не замечая, Шейх пришел в тронный зал. Матери не было, хотя она любит здесь устраивать переговоры с его визирями.
— Ибаадат! – позвал он слугу к себе. – Собери всех визирей и позови Армана.
Слуга удалился из зала.