Страница 17 из 69
Та сделала шаг и, подойдя к двери и открыв ее, что-то крикнула. Слов я, конечно, не разобрала. Зато через несколько минут к нам заглянула мулатка и поманила меня за собой. Я не стала оборачиваться, молча последовала за ней. Через десять шагов в стене опять показалась дверь. Только размер ее был намного скромнее, нежели у купальни. При моем не очень высоком росте, как я это могла понять, сравнивая себя с другими обитателями этого дворца, мне пришлось согнуть спину и опустить голову, чтобы зайти внутрь. Как только дверь за мной закрылась, мулатка приперла меня к стене и, глядя на меня своими черными глазами, начала шептать прямо в губы:
— Хельга, милая Хельга, – поцеловала щеку. – Я же тебе говорила, чтобы ты не доверяла Халисе, – ее глаза снова сверлили мои. – Почему не послушала? Он же мог убить тебя! – ее руки прошлись по моему обнаженному телу. – Ложись, – она указала мне на кушетку и отошла от меня, освобождая путь.
Но я так и не двинулась с места. Прижавшись спиной к стене, стояла на месте и лишь разглядывала эту девушку. Заостренные на кончиках уши, которые я заметила только что, уже говорили о том, что она не человек, и эти все ласки руками? Я, конечно, многое могла себе позволить, но вот лесбийскую любовь я как-то не воспринимала ни в каком виде.
— Хельга, ложись, тебе еще придется вымаливать прощение у Шейха, а для этого ты должна быть неотразимой.
И здесь произошло, то, что не подлежало моему контролю. Тело оторвалось от стены и, приняв приглашение мулатки, легло на кушетку. Я в это время словно со стороны наблюдала за ним и уже снова почувствовала прикосновения рук мулатки к груди через несколько минут. Хотела было взбрыкнуть, сбросить их с себя, но, увидев в смуглых руках кисточку и баночку с красками, поняла, что девушка намерена что-то рисовать. Немного помолчав и подумав, я решилась с ней заговорить.
— Как тебя зовут? – первый вопрос, хоть и не очень удачный.
Ее руки на миг замерли, а потом продолжили порхать над моей грудью и щекотать ореолы вокруг сосков, выводя на них узоры.
— Я думала, Хелена врет, – отведя от меня глаза, проговорила она, – а ты и правда не помнишь. Даже меня, – обиженным взглядом все же мазнула по мне.
Решив успокоить хоть как-то девушку, я подняла руку и дотронулась до ее плеча.
— Прости, но я не помню как-то местами, – соврала я.
Может, ее так легче будет вывести на откровение. Раз мое, точнее, не совсем мое тело и частичка мозга помнят ее и доверяют, то мне точно не стоит идти в разрез с его желаниями. Возможно, эти вылеты из тела организует бывшая его хозяйка, а уж она-то не может причинить вреда сама себе.
— Хадра, – она бросила короткий взгляд и перешла опять к своему творчеству. – Сегодня я не могу с тобой много говорить, гедзе, Хамас должен видеть в тебе чистую душу. Поговорим после. Если все закончится хорошо, то завтра.
Ее руки, уже закончив рисовать узоры на груди, перешли к моему лицу.
— Ты будешь сегодня неотразима, и даже Халиса уйдет на второй план, померкнув в тени твоей красоты.
Легкие движения, словно обдувал ветерок, порхали у меня на лице. Глаза мои были закрыты, и я могла бы уснуть, если бы мягкое прикосновение чуть выше лобка не заставило распахнуть ресницы.
— Здесь, – легкое прикосновение, – рисуем защитные символы.
Я уставилась на нее.
— Ты всегда так делала, чтобы не понести от Шейха, – эти слова были сказаны мне на ухо и так тихо, что я еле расслышала их.
Я кивнула головой. Еще пара штрихов, и я была готова.
— Вставай, – скомандовала Хадра.
Я поднялась и, оглядев себя, пришла в восторг. Мое тело было покрыто тонкими линиями рисунка. Витиеватые узоры закручивались вокруг моих сосков, и те спелыми ягодами свисали с веток, а снизу, где чуть выше лобка мулатка спрятала замысловатые символы, словно от корня, поднимался вверх побег, раскрываясь у вершины. Боди-арт настоящий.
Я с благодарностью посмотрела на Хадру. Пока мы шли до двери, она мне шептала напутственные слова:
— Станцуй ему, Шейх это любит. И моли о прощении, скажи, что это была случайность, и что ты просто поранилась. Он обязательно тебя простит.
И вот я, склонив голову и согнув спину, выхожу из комнаты, где, теперь точно знаю, живет человек (ну, почти), которой мне сможет помочь.
В коридоре меня уже ждала Хадия, через ее руку было перекинуто платье, как мне показалось сначала, но, когда она его отдала мне, я поняла, что это повязка на бедра. Красного цвета, длинною в пол, она была украшена по поясу мелкими блестящими камнями. Когда же я ее повязала, то увидела, что по бокам есть два разреза, отороченные золотой тесьмой. Я оголила пупок и, пройдясь по волосам растопыренными пальцами, причесала их, глянула на женщину. Та в ответ протянула мне гребень.
— Расчешись, – и двинулась вглубь коридора.
Я следовала за ней, по дороге расчесывая волосы. Как ни странно, они не путались и сразу ложились ровными локонами, накрывая мою спину. Очередная дверь. Хадия остановилась, я замерла рядом с ней.
— Вот и покои Шейха Хамаса. Когда зайдешь, не забудь склонить голову и поздороваться, – она закатила глаза, потому что на моем лице, я это почувствовала даже, вырисовалась паника. – Ты и вправду все забыла?
Почему-то они мне не верили, и где-то на миг в ее глазах промелькнуло сожаление, но оно тут же сменилось злорадством.
— Ну, ничего, если будешь включать мозг хоть иногда, то хуже, чем в прошлый раз, тебе уже не будет.
Она отошла на несколько шагов в обратном направлении по коридору. Обернулась.
— Ты же не кошка, – зло сверкнули ее глаза, – и девяти жизней у тебя нет.
Тихий смех прокатился эхом по коридору, и Хадия быстро зашагала прочь.
Я стояла и не могла вздохнуть. Мое тело сковал страх и предчувствие чего-то неизбежного, и..
— Я долго тебя еще буду ждать? – громогласный голос, что ворвался в тишину коридора, заставил меня вздрогнуть и сделать шаг к двери.
Дрожащими руками я схватилась за ручку и толкнула ее от себя. Двойные створки разъехались в стороны, и по глазам полоснул яркий свет. Я зажмурилась.
— На колени, – услышала приказ и тут же под непреодолимой силой упала вниз.
«Неужели начинается все сначала?» – промелькнула мысль в голове, и на глаза тут же навернулись слезы. Волны боли прошлись по моему телу.
«Что же ему сказать? Что же сказать?» – взвыл мой внутренний голос.
— Господин, прости, – насколько могла, громко выдохнула я.
Боль немного отступила.
— Еще, – не просьба, а приказ.