Страница 9 из 62
Второй день подряд? Если знаешь, что занят, зачем вообще договариваться о встречах?..
Спектакль-то с элементами ужасов, одной идти страшновато – я как раз раздумывала над этим и тут вспомнила: он же вчера говорил, что ни разу не был в театре.
– Юхён, а у вас, случайно, нет сегодня планов? Не хотите сходить со мной на спектакль? Подруга, с которой мы собирались, отменила встречу.
– Ой, правда? С удовольствием! – улыбнулся он совершенно беззаботно и радостно.
Театр находился в получасе езды на автобусе от кафе, так что раздумывать было некогда – мы сразу направились на остановку. К счастью, на спектакль не опоздали, но, так как места были без предварительной рассадки, устроились на последнем ряду справа от сцены. Свет в зале погас, и на сцену упали лучи прожекторов.
Началось интерактивное открытие – актеры выбирали нескольких зрителей для участия в действии. Мы были в самом последнем ряду, так что я чувствовала себя в безопасности, но тут актер в костюме привидения указал на Юхёна. Он смущенно вышел на сцену. Ему предложили на ощупь определить, что за скользкий предмет лежит в ящике, накрытом черной тканью. На его лице читалось искреннее волнение от нового опыта. С раскрасневшимся лицом, стоя на сцене, он казался мне удивительно красивым.
Спектакль, как и положено хоррору, изобиловал элементами, от которых сердце уходило в пятки. Я то и дело вздрагивала, а он, как я заметила краем глаза, лишь безмятежно улыбался. В какой-то момент сердце забилось часто-часто. И я никак не могла понять: это от страха, от холодного воздуха кондиционера или… из-за него?
– Ух ты, вот это и есть магия театра! Спасибо вам за такой замечательный опыт! – после спектакля восхитился он с заметно оживленным видом.
– Я рада, что вам понравилось. А я смотрю, вы прямо рождены для сцены, когда на нее вышли.
– Неловко, но весело. Кстати, я проголодался. Вы, случайно, не любите тонкацу
[8]
[Тонкацу – блюдо японской кухни, зажаренная во фритюре свинина. Кусочки мяса обмазывают панировкой, а затем обжаривают в масле. (Прим. ред.)]
? Знаю одно отличное место. Что думаете?
По его предложению мы направились в ресторанчик неподалеку. Видимо, место было знаменитым – перед входом выстроилась огромная очередь.
– Очередь такая длинная… Что будем делать? – спросил он с легким замешательством.
– Раз столько народу, значит, место действительно стоящее. Может, подождем?
– Хорошо. Похоже, это надолго. Тогда я схожу за мороженым. Будем есть и ждать, идет? – Юхён указал на кафе-мороженое напротив.
– Отличная мысль. Тогда я останусь в очереди. Мне, пожалуйста, с клубничным вкусом!
Через некоторое время он вернулся с двумя порциями.
– Давно не ела мороженое в рожке! Я всегда покупаю только в стаканчике, – воскликнула я.
– Ой, вам будет неудобно? Может, сбегать, поменять?
– Нет-нет. Так даже лучше, чем в стаканчике, мне очень нравится. В детстве я всегда выбирала рожок – он такой красивый и вкусный, а потом, сама не знаю когда, перешла на стаканчики: наверное, боялась испачкаться или уронить.
– Ну и отлично. Теперь, может, снова полюбите рожки? С ними как-то атмосфернее, правда? – улыбнулся он и откусил кусочек.
Только мы доели мороженое, подошла наша очередь и мы зашли в ресторанчик.
– Ух ты, и правда очень вкусно! Неудивительно, что столько народа! Кляр хрустящий, и соус какой-то особенный, – сообщила я, с набитым ртом фотографируя еду на телефон.
– Да, правда? Я рад, что вам понравилось. Вы, смотрю, любите фотографировать?
– Вообще-то нет, просто моя лучшая подруга – фанатка тонкацу, вечно ищет лучшие места. Вот я и фоткаю для нее. Хотите, покажу, какой тонкацу мы с ней пробовали?
Я продемонстрировала на телефоне фотографии блюда, которое мы ели с Хечжи, и случайно попался ее снимок.
– Это моя подруга. Мы вместе ездим на разведку, поскольку она наш казначей. А вчера заболела, и мне пришлось ехать одной.
– Благодаря ей мы и встретились. Хорошая у вас подруга.
– Ну… – я не знала, что ответить, и пробормотала что-то невнятное.
После ужина мы направились в кафе. Я заказала американо, а он, не пьющий кофе, – холодный какао. В кафе играла музыка Баха, которую я так люблю.
– Юхён, есть что-то, что вы сильно любите, но боитесь делать?
– Я не понимаю, что вы имеете в виду. – Между его бровей появилась складка, которая показалась мне слишком милой для простой мимики. – Как можно любить и не делать? Если я что-то люблю, я обязательно это делаю.
– Ну-у-у… Для меня это фортепиано. Я так любила играть, в детстве мечтала стать пианисткой. А потом смотрела на взрослых: они сами выбрали работу, однако вечно жаловались, что не хотят идти туда, не хотят работать. Я испугалась, что, если фортепиано станет моей профессией, я тоже разлюблю его. И бросила во втором классе старшей школы. После этого играла только для себя, как хобби, но уже почти два года не прикасалась к инструменту. В моей съемной квартире нет пианино.
От этих слов стало немного грустно. Я ведь бросила пианино не потому, что разлюбила, а потому что боялась разлюбить. Родители в итоге поддержали мое решение, но, думаю, до сих пор жалеют, что я бросила. Никому об этом не рассказывала – боялась, что посмотрят с непониманием: мол, как можно бросить любимое дело? А перед этим человеком слова полились сами собой.
– Кажется, я понял, что вы имеете в виду под «так любишь, что не делаешь». Это страх, что если что-то слишком дорого, оно может измениться, да? Поэтому хочется сохранить все как есть, в первозданном виде. Но я… я, несмотря ни на что, хочу продолжать заниматься тем, что люблю. Работа ли это, хобби или человек – мне кажется грустным отказываться от любви сейчас из страха, что потом она пройдет. Если не наслаждаться этим сейчас, боюсь, потом буду жалеть.
– Да. Я понимаю. Только мне это дается очень трудно. Ах да, почему вы все-таки поступили на фармацевтический? Мне правда интересно.
Он немного помедлил, помешивая трубочкой напиток, а затем продолжил.
– Раз уж нам суждено было встретиться два дня подряд, такой редкой удаче, пожалуй, стоит открыться, правда? – сказал он. – Когда мне было десять, бабушка сильно заболела. Синдром Эйзенменгера
[9]
[Синдром Эйзенменгера – это тяжелая стадия врожденного порока сердца (ВПС), при которой из-за высокого давления в легких (легочная гипертензия) сброс крови меняется с лево-правого на право-левый.]