Страница 28 из 62
– Ёрым, ты сегодня куда-то идешь? Вечно в джинсах, а тут такое…
– Погода хорошая, вот и надела, – смущенно пробормотала я в ответ.
Мы готовились к открытию, как вдруг дверь распахнулась и вошел он.
– Юхён! – окликнула я его с радостью.
Чина, сгорая от любопытства, спросила:
– О, а Ан Юхён чего сегодня пришел? – Она обернулась на меня: – Вы знакомы? Он что, работал с тобой раньше?
– А, нет, мы просто вчера случайно познакомились, – ответила я, не сводя взгляда с Юхёна, стоявшего у входа.
В этот момент мимо проходила хозяйка:
– Ёрым, ты разве не знаешь Юхёна? Вы же вместе кофе пили.
– А? – удивленно обернулась я, но хозяйка уже поднялась на склад проверять продукты.
– Ёрым, какая приятная встреча! Я сегодня вышел на подмену в свой выходной. Вчера, наверное, много ходили, я немного устал, но, увидев вас, понял, что не зря пришел. Как вы себя чувствуете? – Юхён подошел поближе.
– Хорошо. Но разве мы раньше встречались?
– О, вспомнили? А вчера делали вид, что мы виделись впервые.
– Что?
– Похоже, совсем позабыли. Это хозяйка вам рассказала? Тогда не скажу. Надо будет и ее попросить держать это в секрете, – улыбнулся он.
Сколько я ни пыталась вспомнить, до Деревни фресок я его никогда не видела.
– Как интересно… – сколько ни просила рассказать, он только улыбался в ответ.
Мы с Юхёном решили, что он будет делать кофе в зале, а хозяйка и Чина на кухне – готовить пинсу. Как только кафе открылось, оно сразу наполнилось посетителями. Через несколько месяцев в соседнем здании откроется крупная франшиза по продаже пинсу. Хозяйке будет трудно выдерживать конкуренцию, и она закроет бизнес, так что я была рада видеть кафе таким же оживленным, как и прежде.
– Ребята, у нас, кажется, закончилось сгущенное молоко, надо купить. Я схожу, а ты, Юхён, пока сделаешь пинсу на кухне? Извините, я понимаю, что в зале тоже много работы, – сказала хозяйка.
– Хорошо. Не волнуйтесь, идите, – ответил он.
Между кухней, где находился он, и залом, где я, было маленькое окошко, через которое передавали готовое пинсу и пустую посуду. Некоторое время мы в бешеном темпе готовили, но наконец-то поток посетителей немного стих. В этот момент Юхён просунул в окошко листок бумаги. Там был нарисован ребенок, который, судя по виду, очень устал и валился с ног. Похоже, он удивился, сколько работы в выходные по сравнению с буднями. Его милый рисунок вызвал у меня улыбку.
В ответ я, желая показать, что мне все нипочем, нарисовала рядом с его записочкой руку, демонстрирующую бицепс, и протянула обратно. Увидев рисунок, он рассмеялся вслух. От этого смеха уголки моих губ тоже поползли вверх. Из кухни донеслись звуки карандаша, которым он что-то писал и стирал, и мне стало ужасно любопытно, что же он там сочиняет.
Какие сегодня планы после работы?
Прочитав записку, я не смогла сдержать улыбку. Под аккуратно выведенными буквами виднелись бледные следы стертого текста. Мне стало интересно, что же там было написано сначала, и я долго вглядывалась в бумажку, но так и не смогла разобрать. Я как раз искала подходящий момент, чтобы пригласить Юхёна в театр, и, решив, что это он и есть, тут же нацарапала ответ.
В театр пойду! Хотелось бы с моим другом Юхёном. Что думаете?
Писать записку было легко, но, как только я протянула ее, сердце бешено заколотилось. Меня охватило нетерпение: какое у него сейчас лицо, как движется его ручка? Я сгорала от любопытства.
– Спасибо, приходите еще! – попрощалась я с уходящими посетителями и принялась протирать столы тряпкой. Собрала пустую посуду, чтобы отнести на кухню, и тут заметила под маленьким окошком листок бумаги. На нем был старательно нарисован ребенок, который, широко улыбаясь, показывал большой палец вверх.
– Ребята, вы, наверное, очень устали? В ближайшем магазине не оказалось сгущенки, пришлось ехать подальше, вот и задержалась, – вернулась хозяйка.
Как только она зашла, Юхён вышел из кухни. Между нами повисла какая-то странная атмосфера, и я, смущаясь, теребила в руках бумажку. Тут он подошел поближе и, наклонившись к листку, который я держала, сказал:
– Видели мою записку? Идем вместе!
От его сияющей улыбки я почувствовала, как щеки заливаются румянцем, и поспешно налила себе стакан холодной воды.
– Может, перейдем на «ты»? – спросила я, отпив глоток.
– Так внезапно? Но я ведь старше.
– Врешь. Ты ранний ребенок восемьдесят восьмого, значит, мы ровесники. Такое понятие есть только в Корее. И скоро, наверное, вообще исчезнет, правда? – ткнув пальцем в файл с личными данными сотрудников, сказала я.
– Сдаюсь. Твоя взяла, Ёрым.
Когда он произнес мое имя, вода, которую я пила, показалась мне сладкой, словно с сахаром.
В четыре часа дня мы направились к автобусной остановке.
– С вами, то есть с тобой, Ёрым, идти как-то странно.
– Мы же вчера несколько часов подряд гуляли!
– Вот именно. Может, потому что сегодня идем после смены в кафе? Еще более странное чувство, чем вчера.
– Кстати, что это за разговоры, что мы встречались раньше? Хозяйка сказала, мы вместе кофе пили.
– Домашнее задание. Попробуй вспомнить!
– Правда не помню. Наверное, это было так давно?
– Да не так уж и давно. Всего месяц прошел.
Я изо всех сил пыталась вспомнить, но, сколько ни думала, ничего не приходило на ум. Даже если это было месяц назад, для меня прошло больше десяти лет, так что неудивительно, что я не помню.
Проехав около получаса на автобусе, мы добрались до театра. В прошлый раз мы опоздали и сидели на самом последнем ряду, но сегодня, благодаря тому, что не стали задерживаться, смогли занять места во втором ряду. Сидеть так близко к сцене было жутковато – реквизит и реалистичная игра актеров буквально давили.
– Страшновато, оказывается? – прошептал Юхён с заметно оживленным лицом.