Лето, когда я встретила тебя

Я разозлилась – он нарушил наше обещание оставаться просто друзьями. Но еще большей проблемой было то, что волны в моем сердце, которые я с таким трудом успокоила, вздыбились с новой силой от одного-единственного сообщения. Я сделала вид, будто не заметила вопроса, и уткнулась в учебник. Я изо всех сил старалась сосредоточиться, однако из-за мыслей о Юхёне буквы не складывались в слова. Думая, что, может, смена предмета поможет, я достала распечатку по общему курсу, и тут Хечжи тронула меня за плечо.

– Ёрым, это не он там, на улице?

– Он? Кто?

Я выглянула в окно и увидела Юхёна, сидящего на камне перед корпусом философского факультета. Посмотрела на телефон – одиннадцать часов. Октябрь, ночью уже прохладно, а он в одежде с короткими рукавами. Я взяла со стула толстую куртку с эмблемой нашей группы и вышла на улицу.

– Юхён! Ты что тут делаешь?

– Ты, кажется, не читаешь сообщения. Хотел принести тебе горячий шоколад.

– Если нет ответа, надо просто уходить. Зачем ждать целый час?!

– Ну да, как-то так получилось… На, возьми, Ёрым. Надеюсь, не остыл.

Я взяла у него горячий шоколад. На молочной пенке улыбался покемон, нарисованный шоколадным сиропом. Шоколад давно остыл, а кончики пальцев, которыми Юхён его протягивал, покраснели от холода.

– Днем тепло, а ночью уже холодно. Почему ты в футболке? Дурачок. Давай, надень пока это.

Я протянула ему куртку с символикой нашей группы.

– Нет, это тебе нужно тепло одеваться, Ёрым. Зачем ты мне ее отдаешь?

– Все в порядке. У свитера длинные рукава, и я пью твой горячий шоколад, так что не замерзну.

Я заставила его надеть куртку.

– Не остыл? Повезло. Значит, не зря держал руками.

Я не могла сказать, что шоколад давно холодный.

– Теперь пойдешь домой?

– Нет, скоро же промежуточные экзамены. Я тоже собираюсь в читальный зал на своем факультете – готовиться.

– Пойдем вместе. Что-то в сон клонит, надо размяться.

С чувством вины я проводила его до самого здания фармацевтического факультета.

– Как ты нарисовал покемона? Шоколадным сиропом ведь трудно рисовать красиво.

– В этом есть свой секрет. Сейчас научу.

Он сел на деревянную скамейку перед зданием фармацевтического факультета и достал из рюкзака карандаш и тетрадь. Я пыталась рисовать, глядя на его покемона, но оказалось сложно. Он легонько взялся за карандаш выше того места, где держала я, и моя рука послушно выводила линии вслед за его движением.

В этот момент сзади раздался щелчок. Я обернулась – парень в куртке фармацевтического факультета, окликнув Юхёна, игриво присвистнул. Мне было неприятно, что он фотографирует без разрешения, но, судя по всему, это был друг Юхёна, так что я промолчала.

Проблема возникла той же ночью. Друг Юхёна выложил нашу фотографию и пост в анонимном сообществе университета Хэсон.

«У старосты фармацевтического появилась девушка!»

Лиц не было видно – только спины, но я все равно испугалась и сразу позвонила Юхёну.

– Ёрым, прости. Похоже, он хотел подшутить, потому что впервые видел меня разговаривающим с девушкой. У него не было плохих намерений. Я попрошу удалить пост.

Я ждала, когда пост удалят, и тут появился комментарий.

«Философский? Кто это? Спрошу у знакомых с философского».

Проблема в том, что на нем была моя куртка. У меня перехватило дыхание, в носу защипало от страха. На нашем факультете мало людей, так что выяснить, что это я, – вопрос времени. Меня охватил ужас при мысли о том, как Сону и наши однокурсники будут меня осуждать и отвернутся. Картина: я, чей парень готовится к экзаменам, сижу ночью с другим мужчиной. Разве это не идеальный повод для пересудов? И то, что я пришла к зданию фармацевтического факультета, и то, что дала ему свою куртку, – моя вина. И все же я сильно злилась на Юхёна. В тот момент я окончательно убедилась: эти отношения – ошибка.

После этого мы перестали общаться. Но каждый день в моем личном шкафчике появлялся теплый кофе или горячий шоколад. В такие моменты чувство вины и тоска по Юхёну вскипали внутри, но, глядя на лица однокурсников рядом, я изо всех сил подавляла эти чувства.

И старалась проводить с Сону как можно больше времени, по десять раз на дню повторяя, что люблю его. Все лишь бы стереть остатки вины. Однако она не ослабевала, а мыслей о Юхёне становилось все больше. Когда я была с парнем, думала о Юхёне, когда видела напиток в шкафчике – вспоминала его. Можно ли назвать любовью это чувство, что разделилось между двумя? Обычные люди смотрят только на одного. Может, со мной что-то не так? Неужели я не способна на обычную, нормальную любовь?

Прошло около двух недель с тех пор, как в моем сердце поселились двое. В субботу, после долгого молчания, пришло сообщение. Я уже решила остаться с Сону, но сердце по-прежнему тянулось к Юхёну.

Ёрым, не могла бы ты сегодня в девять вечера встретиться со мной в том пабе, где мы были в прошлый раз? Мне нужно кое-что тебе сказать, обязательно. Я буду ждать.

В сообщении чувствовалась необычная энергия. Словно тяжелый камень лег на грудь, стало трудно дышать.

За час до встречи я встала перед зеркалом. Отражение расплывалось и кружилось. Чтобы привести мысли в порядок, я вышла немного пораньше. На набережной было людно – спортсмены, зрители уличных выступлений. Я думала, что прогулка прояснит голову, но, сколько бы я ни двигалась, клубок мыслей в голове лишь запутывался сильнее.

Погруженная в думы, я вдруг увидела баскетбольную площадку, где мы с Юхёном лежали и слушали музыку. В отличие от того безлюдного дня, сейчас там играло много людей. В памяти всплыл вечер, когда мы ели токпокки и слушали Джейн, и меня накрыло – слезы брызнули из глаз. Я ведь хотела провести свой последний день с Юхёном, так почему же сделала иной выбор? Почему я не могу поступать так, как велит сердце? Почему я такая трусливая?

Я долго стояла, наблюдая за играющими в баскетбол, и, взглянув на телефон, увидела, что до девяти осталось пять минут. Когда я вошла в паб, Юхён окликнул меня голосом, более светлым, чем я ожидала.

– Ёрым, я здесь!

– Ага, давно не виделись. Как ты?

– Экзамены вроде нормально сдал. А ты как?

Мы какое-то время обменивались пустыми фразами: как оценки, как задания сдал. У Юхёна был вид человека, который хочет что-то сказать, но он молчал, и я тоже не расспрашивала.

– Ты все еще ходишь в ту клинику?

– Ага. Но давно не была.

Я не могла сказать, что не хожу, потому что боюсь с ним столкнуться.