Страница 61 из 75
Но, несмотря на это, мы хотя бы пообщались нормально. Без агрессии и без претензий. Сухо. По-деловому. Я чувствовал, что Ксюша изменилась: из нее ушла мягкость, покорность, что так мне в ней нравилось. А что осталось? Это мне предстояло узнать. Мне кажется, глядя на «новую Ксюшу», я как будто влюбился в неё заново. Она передо мной открылась совершенно с другой стороны. Неизведанной. И мне это нравилось. Во мне проснулся азарт. Я только недавно себя поймал на этой мысли. Я постоянно думал о жене, и о том, что стало бы с нами, если бы жена не оказалась в больнице, отрезанная от Озимкова?! Неужели Ксюша поддалась бы Аркадию и стала бы с ним встречаться? Или, возможно, с кем-то другим? Ведь, как оказалось, сердце Озимкова занято другой.
До больницы остается несколько сотен метров.
Впереди пешеходный переход, на котором в прошлый раз я чуть не сбил старуху. И, как будто почувствовав что-то неладное, сбросил скорость. Внезапно, на дорогу, будто из ниоткуда, выруливает девушка с маленьким ребенком на руках. Прежде чем сделать шаг, она смотрит в мою сторону. Притормаживаю.
Девушке тяжело. На лице написана мука. Глаза красные. Нос распухший. Лицо отекшее. Кажется, что она долго плакала. Растерянно кивнув, девушка ступила на асфальт, таща за собой огромный чемодан. Я постукиваю пальцами по рулю, в нервном ожидании. Время тикает. Ксюша, скорее всего, ждет уже нас. Но у девушки что-то идет не так, потому что чемодан открывается и оттуда, словно из прорвавшегося пакета, рассыпаются яблоки, у нее же, вещи.
Девушка оборачивается на чемодан, смотрит на него в отчаянии, и в ее глазах начинают блестеть слезы. Она виновато пожимает плечами и опускается на корточки, начинает все собирать, но ребенок мешает сделать это быстро.
Мне ничего не остается делать, как ей помочь. Да и оставлять ее на опасном участке дороге в таком состоянии было бы полным безрассудством.
— Кир. Придется на несколько минут задержаться.
— Хорошо, пап. Ты тете поможешь?
— Да, – отвечаю дочери, съезжаю на обочину, включаю аварийку.
Выбираясь из салона, подхожу к девушке:
— Давайте помогу.
Она торопливо пытается собрать детские вещи, игрушки:
— Ой, спасибо. Извините, что задерживаю вас. Уж не знаю, как так получилось. Видимо, плохо застегнула чемодан.
Растерянно пробормотала девушка. Удерживать хныкающего ребенка ей становится совсем трудно, и она начинает злиться:
— Костик! Хватит! Потерпи немного! – сердито бормочет.
— Не волнуйтесь. Все хорошо.
— Да, спасибо. Вы так добры, – рассыпается девушка в комплиментах.
— Прекратите, мне не сложно. А вы в реабилитационный центр? Я могу вас подвезти. Тут еще метров пятьсот шагать. У меня как раз жену сегодня туда переводят.
— Ой, нет-нет, – девушка краснеет, запинается. – Мне в «Глорию», это через дорогу..
— .. да, я понял.
Перебиваю ее, потому что это тот самый кризисный центр, про который мне говорил Озимков. Я активнее начинаю собирать детские вещи.
Ладони потеют, и я даже чувствую, как под носом собираются капельки пота. Становится не по себе, потому что мысли сразу активно транслируют параллельную ситуацию, в которой могла бы оказаться Ксюша из-за меня. Если бы ей не встретился Озимков.
— Простите.
Девушка снова извиняется, как будто почувствовав мое состояние.
— Ничего..
Отвечаю ей, и в параллель моим словам воздух прорезает оглушающий скрипучий свист тормозных колодок и свистящий звук резины об асфальт.
Секунды. Мне хватает лишь короткого мига для того, чтобы обернуться и увидеть несущийся прямо на нас черный джип.
Черт! Черт! Черт! И время словно замирает.
Я успеваю мельком зацепиться взглядом за личико дочки, которая огромными глазами, с застывшим в них страхом, смотрит на меня..
А потом я смотрю в лицо девушки. Она белая, как снег. Прижимает к себе сына. С ужасом в глазах смотрит на меня. Неподвижно застывает на месте. Ребенок слишком мал, для того чтобы понять, что он находится на волоске от смерти.
Я громко сглатываю... И звуки снова оживают.
Визг тормозов совсем рядом. В короткий миг я оказываюсь рядом с девушкой. Схатив ее в охапку вместе с ребенком, отскакиваю в сторону, но... не успеваю.
Меня цепляет.
Крик, который раздается прямо у моего уха, бьет по барабанным перепонкам. А разрывающая все внутренности боль моментально глушит сознание. Выбивает меня из реальности, погружая в нескончаемый океан боли.