Страница 28 из 75
— Аркадий Романович! – вскрикиваю.
Но на мое возмущение мужчина только растягивает в лукавой ухмылке губы.
— Аркадий Романович, подождешь за дверью? У нас с Ксенией будет несколько откровенный разговор. Мужчинам лучше такого не слышать, – делает ироничное замечание доктор.
— А как же ты?
— Я не только мужчина, Аркадий, я еще и врач, а теперь выйди из помещения. Будь добр.
Я сижу на диване с вытянутым лицом, и, как мне кажется, на нем застыло идиотское выражение.
— Если что, то я здесь рядом буду..
— Учту, – кивает доктор и в следующий момент, подняв руку, сделал характерный знак ладонью Аркадию. – Иди. – Буркнул доктор и, подойдя ко мне, присел на одно колено, поставил саквояж рядом, раскрыл. Дверь хлопнула. Вздрогнув, опустила взгляд на Семена, тот уже натягивал на руки перчатки.
— Ксения, чтобы не отнимать друг у друга время и не трепать нервы, советую вам рассказать мне все честно. Я не хочу вам сделать больно, случайно затронув поврежденные места.
— Доктор Семен, – я склоняюсь к мужчине, – а можно как-то без этого? Мне не нужна врачебная.. Ай!
Меня аж пот прошиб, покрывая кожу крупной испариной.
— Ну, вот, а я просил, – сетует мужчина, но при этом, не ослабляя хватки, выкручивает мне лодыжку.
— Боже! Что вы делаете?! Хватит. Больно! – сцепив зубы, со слезами на глазах умоляю.
— Что тут случилось?! – слышится от двери встревоженный голос Аркадия.
— Пока ничего. Мы пока на стадии выявления скрытых повреждений. Да, Ксения?!
Мужчина поднимает на меня пустой, но в то же время с каким-то внутренним блеском, взгляд.
— Здесь болит? – пальцы доктора поднимаются вверх по ноге.
— Нет! – плаксиво отвечаю, полностью сосредотачиваясь на ощущениях.
— Ладно, тогда ухожу! – слова Аркадия звучат неуместно.
— Да. Пожалуйста, Аркадий Романович. Ты только мешаешь.
Я провожаю мужчину осуждающим взглядом. Как он мог меня кинуть в руки этого мясника?
— Ложитесь, – мужчина, поднимаясь на ноги, нависает надо мной.
— А может, не надо? – спрашиваю дрожащим голосом.
— Ксения, либо я, либо скорая. Либо вы доверите себя мне, либо вас отвезут в городскую больницу. Одно из двух. В любом случае без медицинского контроля я вас оставить не могу. Клятва Гиппократа не позволит.
Задумалась всего на секунду, и, скрипя зубами, сдерживая стоны, закинув ноги на диван, улеглась на спину.
— У меня бок болит. Вот здесь, – кладу ладонь на правую сторону, под ребра.
— Платье поднимите, – просит доктор.
Прикусив внутреннюю сторону щеки, скрепя сердцем и заливаясь краской, выполняю просьбу доктора.
И почему мне так стыдно?
— Фиють!? – присвистнул мужчина в тот момент, когда я оголила живот.
— Что там? – встревожилась.
— Гематома здесь, Ксения, – легкими движениями доктор ощупал живот. – Где-то боль ощущается?
Доктор отстраняется. Пристально всматривается мне в лицо.
— Нет, – отрицательно качаю головой. – Вот только здесь болит. И нога.
— Срок беременности не больше двух месяцев? – с прищуром. Не спрашивает, а уточняет.
— Шесть недель. Сегодня делала УЗИ.
— Хм, это хорошо. Значит, гематома не так страшна. Все. Я закончил, – доктор стягивает с рук перчатки. – Можете вставать.
Одергиваю платье. Сажусь. Доктор отвлекается, что-то начинает искать в своем саквояже. Слышится только шуршание и бряцание склянками.
— Доктор. Вы меня своим молчанием пугаете, – поднимаюсь с дивана, и в то же время звук хлопнувшей двери заполняет пространство.
Взгляд доктора, как и мой собственный, оборачиваются в сторону лоджии, откуда только что зашла мама.
— Ксения! Кто это? – мать спешит ко мне навстречу.
— Это доктор, мам. Не волнуйся. Он сказал, что со мной все в порядке.
— Я такого не говорил, – встревает в наш разговор мужчина, и кто его только просил давать свои комментарии.
— Ксения?! – мама укоризненно качает головой. – Что-то серьезное, доктор? Вы хотите направить Ксюшу в больницу?
— Пока нет. Несколько дней будем наблюдать, а дальше уже решим. Так, девушки, – Семен подходит к стеклянному столику, и начинает расставлять какие-то пузырьки. – Подходите, сейчас все объясню.
На объяснения того, для чего предназначен каждый пузырек, доктор тратит около пяти минут. Еще пять минут у него уходит на то, чтобы показать, как нужно наложить тугую повязку на лодыжку и еще пять, чтобы успокоить и убедить мать в том, что госпитализация мне пока не требуется.
Как только за доктором закрывается дверь, мать тут же накидывается на меня с расспросами.
Отвечаю устало. Односложно. Я до того вымотана, что язык не ворочается. А вот мать, наоборот, игнорируя мое состояние, ни на минуту не отстает, болтает без умолку. В какой-то момент из диалога ее речь превращается в монолог, из которого становится понятно, от кого Игнат узнал о том, где я нахожусь и с кем.
Прокручивая в голове нашу встречу, мне все больше становилась неприятной мысль о том, что мужчины знакомы, и я себя в этот момент почувствовала какой-то разменной монетой.
— Так что в суде сказали, Ксюш?
Выдергивает меня родительница из раздумий.
— Надо искать адвоката, мам. Иначе – я могу потерять все.
Звук закрывшейся двери привлекает наше внимание.
— Извините, что без стука, – у входа стоит Аркадий и, конечно же, его взгляд и выражение лица не несут и тени правдивости о том, что это извинение звучит искренне. А все даже совсем наоборот: от мужчины исходит полная уверенность в том, что все двери в этой гостинице для него открыты. Он здесь хозяин и имеет право заходить туда, куда посчитает нужным, а извинения – это чистая формальность.
— Да ничего страшного. Проходите, – мать встает с дивана. – На самом деле мы ждали вас. Да, Ксюш?!
В голосе родительницы звучат заискивающие нотки, но по тому, как сужаются ее глаза, пряча под ресницами искорки недовольства, как рот растягивается в фальшивой улыбке, становится очевидно ее искреннее отношение к поступку Аркадия.
— Вообще-то, нет, – качнула головой, попыталась сесть, но Аркадий в два широких шага пересек разделяющее нас расстояние, остановил, положив на плечо руку.
— Ксения, не суетись. Док порекомендовал несколько дней полного покоя, так что в твоих интересах следовать его советам.
— Аркадий, мне кажется, вы перебарщиваете. Я вам, конечно, благодарна за акт доброго жеста. Наша семья действительно находится в сложном положении. Ну, что я вам объясняю, вы это и сами сегодня наблюдали, но позвольте, я сама буду решать, что и когда мне делать.
Сбросив его руку, я все же встаю.