Страница 5 из 93
Глава 2. "Исход"
Внимание! Далее будет слегка отредактированный фрагмент рассказа «Исход» за авторством Стива Лайонса. Если знакомы с оригиналом, читать его нет смысла. (Не вся глава состоит из фрагментов рассказа)
Вальхалльцы мчались мимо горящих зданий, перевёрнутых машин и распростёртых тел, разбросанного и пока что не оседающего мусора. Лёгкие Вен Миккельсона сводило от судороги. Его униформа предназначалась для гораздо более холодных климатических зон, чем эта, и сейчас она только мешала. Из-под шапки струился пот, щёки горели огнём. С каждым шагом казалось, что его ноги становятся всё тяжелее и тяжелее.
— Слава Императору!
Пробормотал один из его товарищей.
Вытерев пот с глаз и подняв голову, сержант увидел то, что вызвало восторг гвардейца, — и это было самое приятное, что он когда-либо видел. Перед ними находилась взлётно-посадочная полоса, и на ней стоял одинокий, длинный и угловатый корабль.
Носовая часть «Пожирателя» была закрыта, двигатели уже работали, но пассажирский трап оставался на земле. У его подножия находился кордон из отряда ледяных воинов, которые сдерживали небольшую, но беспокойную толпу. Вен Миккельсон, не обращая внимания на вопли протеста, протискивался сквозь людей.
— Почему?! Почему ты должен выжить, а мы нет?!
Вопил кто-то из толпы.
Не обращая внимания на бунтующих, сержант поднялся по трапу. Убедившись, что товарищи поднялись на борт, Вен Миккельсон повалился в прохладные объятия десантного отсека «Пожирателя». Отряд часовых сразу же последовал за ними — их сержант сделал три предупредительных выстрела, чтобы отбить у толпы желание прорваться на судно. Трап уже начал закрываться, заслоняя багровый дневной свет. Они почувствовали, как содрогаются палубные плиты, когда старый корабль приготовился к взлёту. Вен Миккельсон прошептал благодарственную молитву Императору. Сняв шапку, он прислонился разгорячённым лбом к ближайшему иллюминатору, чувствуя на своей спине обвиняющие взгляды товарищей.
— Обученный солдат… Любой из нас стоит для Империума намного больше, чем чиновник администратума или рабочий…
Прорычал он. После чего, немного откашлявшись, продолжил:
— В конце концов, это их мир. Именно они не замечали того, что происходило на их планете, пока не стало слишком поздно! Мы сражались за них! Мы сражались так долго и упорно, как только могли! Теперь же мы оставляем их судьбу в руках Императора… Но нам не о чем сожалеть.
Сквозь бронестекло он увидел, как вдали исчезает взлётно-посадочная полоса. Толпа потенциальных беженцев рассеялась, а те, кто не успел уйти, сгорели в реактивном выхлопе двигателей «Пожирателя». Впрочем, это не останавливало толпу — они продолжали бежать за судном и бросать в него камни.
В центре всего этого хаоса Вен Миккельсон увидел ребёнка — наверное, не старше четырёх лет, — рыдающего в одиночестве. Малыш сидел на взлётной площадке, и, несмотря на все попытки, сержант так и не смог оторвать глаз от иллюминатора. Он смотрел до тех пор, пока не смог различать отдельных людей — только тёмные силуэты, которые роились по разрушенному городу без цели, без надежды.
Он продолжал наблюдать даже после того, как над городом сомкнулись чёрные тучи, которые, подобно занавесам, сделали людей, город и сам Катраксис невидимыми для его взора.
Ограда космопорта рухнула. Толпа толкала, тянула, рвала, вопила, втаптывая оборванную проволоку в грязь. Их ликование длилось недолго. Стоявший между ними, их отчаянием и надеждами, забор ранее был центром всеобщего гнева, теперь же, толпясь вокруг зданий космопорта, люди увидели пустующие посадочные площадки. Все их усилия были тщетными. Правда обрушилась на Тейлока со всей силой — он понял, что спасательных кораблей больше не будет.
«Я должен был это понять, когда ушли космодесантники» и «Альвадо был прав с самого начала! Даже Ангелы Императора отвернулись от Катраксиса!» — проносились мысли в голове гвардейца.
Начали вспыхивать новые драки. Один из солдат начал отчитывать толпу за богохульство, и люди набросились на него с кулаками. Тейлок должен был помочь ему, но юношу опередили другие гвардейцы, и ситуация только ухудшилась. В любом случае, он чувствовал себя слишком оцепеневшим для того, чтобы активно действовать. Арч уже успел привыкнуть к реву двигателей кораблей, но теперь, когда они улетели, он почувствовал, как его окутала тишина. Внутри порта развернулась настоящая битва между гражданскими и гвардейцами, и Тейлок не мог смотреть на распростёртые вокруг тела. В особенности ему было невыносимо видеть лица своих жертв — а среди них был и его бывший друг… Капрал Барнар ушёл из своего отделения. Тейлок заметил его — тот сидел на земле, подтянув колени к груди и обхватив голову руками. Тейлок больше не видел других офицеров внутренней гвардии — никого, кто мог бы дать ему новые инструкции. Всего несколько минут назад их было много — и куда они все подевались?.. Кто отдаст ему новые приказы?
— Народ мой! Мои друзья! Я благодарю вас за то, что вы понимаете меня в эти трудные времена…
Снова раздался голос губернатора Строхагена в вокс-бусине Тейлока.
— …Император требовал от нас многого, и это его право, но наша вера в него будет щедро вознаграждена…
Голос губернатора звучал успокаивающе близко. Тейлок поймал себя на том, что обшаривает взглядом красное небо, словно бы ища флагман губернатора, который защитит его. Другие делали то же самое: снова и снова они поднимали головы, желая увидеть его хоть на мгновение.
— Будьте уверены, ксеносы никогда не возьмут Катраксис. Да, им удалось нанести нам тяжёлый удар, но за это они пострадают от возмездия Императора! К нам направляются имперские корабли. Тираниды скоро высадятся в этот мир — наш яркий, драгоценный мир — только для того, чтобы насладиться своей пирровой победой. Катраксис уничтожат, чтобы обеспечить…
Остальная часть послания утонула в яростных воплях. Тейлок ощутил, как его желудок сжимается, а колени слабеют. Экстерминатус. Он вспомнил, как слышал это слово в старых кинохрониках. Уничтожение мира, который поглотила грязь. Его сердце переполняли мысли о торпедах Императора, которые уничтожают и очищают мир от бесчисленных легионов нечистых: ксеносов, мутантов, еретиков. Ему никогда и в голову не приходило, что он может сгореть вместе с ними.