Пару грамм — душа

Глава 20

Острия гигантских стеклянных игл Делового комплекса «Москва-Сити» уходили прямо в низкое свинцовое брюхо туч, словно пытаясь распороть хмурое столичное небо.

Внизу, в глубоких бетонных каньонах между высотками, кружил злой, колючий сквозняк, швыряя в лица прохожих заряды мелкой снежной крупы вперемешку с дорожной пылью. Гигантские медиафасады башен непрерывно заливали гранитные площади холодным, мертвенным светом: котировки акций, неоновые графики инвестиционных фондов и огромные рекламные ролики элитного жилья сменяли друг друга с мерцающей, бездушной частотой.

Был разгар обычного будничного дня. По широким гранитным переходам нескончаемым потоком текли сотни людей: клерки в приталенных пальто, спешащие курьеры с термосумками, взмыленные аналитики со стаканчиками дорогого кофе и вальяжные топ-менеджеры, исчезающие за тяжелыми дверями крутящихся стеклянных шлюзов.

Нико шел среди этой пестрой толпы не торопясь, засунув руки в глубокие карманы пальто-кейпа от «Malik Gray».

Угольно-черное плотное сукно надежно глушило колючий ветер, а за плечами юноши под пространственной складкой ткани покоился модифицированный рессорный фальшион Бориса. Парень выглядел как молодой столичный пижон из богемы, если бы не надвинутая на самые брови кепка и серебряный холод глаз, спрятанный в тени козырька.

Перед ним высилась башня «Федерация» — главная цитадель империи Вадима Красовского. Стеклянный монолит взмывал на сотни метров вверх, а на девяносто пятом этаже, прямо под облаками, духовное зрение мага четко различало пульсирующее, налитое сытой силой фиолетовое ядро Архимага Разума.

— Никаких чердаков, никаких вентиляционных труб, — негромко пробормотал Нико, поднимаясь по широким гранитным ступеням к главному входу. — Время прятаться по помойкам вышло.

— Какая вопиющая вульгарность, — тут же прорезался в сознании ленивый, тягучий голос Малика де Сада. Демон материализовался на перилах гранитной лестницы, поправляя тростью свой цилиндр и стряхивая крупицу снега с лацкана: — Зайти через парадный подъезд посреди бела дня, растолкав локтями офисный планктон… Осеев, в тебе окончательно умерло чувство такта. Ты бы еще в бубен ударил перед входом.

— Чтобы голубь в своем гнезде успел причесаться? Обойдется, — усмехнулся парень.

Нико шагнул в гигантский вращающийся стеклянный барабан центрального вестибюля.

Холл первого этажа поражал циклопическим, стерильным размахом. Белый каррарский мрамор на полу, панорамные окна в три этажа, гигантские живые пальмы в кадках и длинный полукруглый ресепшен из черного гранита, за которым дежурили четверо администраторов с вышколенными улыбками. По периметру турникетов стояли рослые охранники в строгих костюмах-тройках с микрофонами скрытой связи в ушах.

Осеев сделал ровно три шага по мраморным плитам, направляясь к центральной линейке пропускных стоек.

В эту же секунду под потолком вестибюля тонко, надсадно щелкнули оптические сканеры системы распознавания лиц. Картинка с камеры мгновенно ушла на центральный сервер службы безопасности, сопоставилась с ориентировкой, переданной из разгромленного ночного поезда, и выдала высший приоритет опасности.

Реакция системы оказалась мгновенной.

Гулкие удары тяжелых гидроприводов сотрясли вестибюль.

Все входы и выходы из башни за доли секунды перекрыли массивные бронированные шторы из закаленной легированной стали, с грохотом опустившиеся из потолочных ниш. Вспыхнули ослепительно-красные стробоскопы аварийной тревоги, а динамики под сводами взвыли протяжной сиреной гражданской обороны:

«Внимание! Код "Цитадель"! Комплекс переведен в режим боевой изоляции! Всем гражданским лицам оставаться на местах!»

Среди сотен посетителей и сотрудников началась дикая, слепая паника.

Женщины визжали, роняя сумочки и папки с отчетами, мужчины в дорогих пиджаках в слепом ужасе ломились в заблокированные бронешторами двери, сбивая с ног стеклянные столики и опрокидывая кадки с растениями.

Из скрытых потолочных люков над зоной турникетов с сухим жужжанием сервоприводов опустились четыре автоматические турели скорострельных пулеметов, наводя спаренные стволы на центр холла. Следом на служебных балконах второго яруса защелкали тяжелые затворы: частная армия «Апекса» мгновенно занимала стрелковые позиции, прикрывая периметр кевларовыми щитами.

Одновременно с этим стены вестибюля мелко завибрировали, наливаясь мерзким ультразвуковым звоном: на этажах включились стационарные пси-излучатели, накачивая замкнутый объем тяжелой волной паники и ментального подавления. Обычные клерки десятками оседали на мраморный пол, зажимая уши и корчась от невыносимой головной боли.

Нико даже не сбавил шаг.

Магистр Бури третьего круга просто развел ладони в стороны, не вынимая кистей из рукавов пальто-кейпа.

— Шумите много, служивые, — тихо произнес юноша.

Абсолютный домен «Вакуумного поля» сорвался с кончиков пальцев, накрыв нижний уровень вестибюля за сотую долю мгновения.

Давление в радиусе сорока метров рухнуло. Сирены мгновенно заткнулись, не найдя воздуха для звуковой волны, крики паникующей толпы погасли, а мерзкий гул пси-излучателей разбился о безвоздушную пустоту, не сумев замкнуть волну на мозги людей.

Охранники у турникетов потащили из кобур автоматические пистолеты, но пороховые газы в патронниках просто отказались воспламеняться в вакууме.

Автоматические турели под потолком успели повести стволами, выбирая цель, но Нико коротко крутанул правое запястье.

Четыре встречных серпа сжатого воздуха, тонкие и острые, как хирургические скальпели, прочертили воздух под сводами холла. Опорные стойки пулеметных установок срезало наискось одним чистым движением: тяжелые механизмы с искрами сорвались с креплений и с глухим металлическим грохотом рухнули на мрамор, разлетаясь на шестерни и куски пластика.

Стрелков на балконах второго яруса юноша даже не стал трогать сталью.

Широкий взмах левой руки породил направленный шквал плотного ветра, который смел шестерых наемников вместе с их кевларовыми щитами в глубь служебного коридора, аккуратно впечатав бойцов в гипсокартонную перегородку и выбив у них оружие. Ни капли лишней крови — опытный полководец не тратил силы на пешек, когда на вершине доски ждал ферзь.

Нико перешагнул через покореженную стойку турникета и вышел к центральному лифтовому холлу.