Страница 76 из 154
– Ну, э-э-э… Откуда у вас эта машина и почему вы так побледнели, когда ее увидели?
– Это машина моего покойного батюшки. Многоуважаемого ученого и горячо любимого мной человека. Кроме того, из этой машины я имел несчастье наблюдать, как погибает моя возлюбленная. Женщина, которую я любил всю жизнь. Твое любопытство удовлетворено?
Дэн захлопнул рот. Конечно, вопросов у него стало только больше. Но он даже под дулом пистолета не решился бы их сейчас задать, до того его обескуражили ответы. Ему только и оставалось, что осторожно подглядывать за профессором в зеркало.
Фары встречных машин выхватывали каменное массивное лицо Нестора. В тени то и дело поблескивало пенсне. В этот момент лицо профессора казалось Дэну закрытой книгой. Не каким-нибудь тонким сборником рассказов, а тяжелым фолиантом трехтомного романа.
Они свернули с полупустого шоссе, въехали в Пушкин. Начинались белые ночи, поэтому хорошо было видно и деревья в скверах, и редких пешеходов, выгуливающих собак, и невысокие здания: кафе, магазины, церквушки, вперемешку с причудливыми жилыми домиками.
Дэн свернул к паркам, погнал машину по дороге, с двух сторон тонущей в серебристой зелени.
Профессор очнулся от глубоких дум, заерзал и спросил:
– А куда мы, собственно, едем?
Дэн, будто переняв у Нестора мрачное настроение, ответил:
– Сейчас. Мы почти на месте.
Автомобиль свернул. Студент не без труда припарковал его на узкой дорожке, проходящей между вековыми дубами.
Они вылезли из машины, и Дэн направился прямиком в парк.
– Мы разве не в жилой квартал? – спросил профессор, оглядываясь на домики с горящими окошками, оставшимися за спиной. – Я думал, мы идем в гости к твоей матушке.
– Моя матушка, – с иронией в голосе ответил Дэн, – живет тут.
Больше он ничего не сказал. Нестор нахмурился, но решил не продолжать расспросы, просто пошел следом.
Пройдя аллею и свернув за высокими зарослями сирени, они уперлись в старинную кованую ограду и двинулись вдоль забора. За оградой так же густо рос кустарник, но Нестору удалось разглядеть невысокое здание, выкрашенное в цвет темной охры. На окнах – железные решетки. Свет не горит.
Смутно профессор начал догадываться, что это за место. И даже вспомнил, что гулял тут когда-то давно.
– Дэн… – Нестор остановился.
Парень, перестав слышать за собой шаги, тоже встал, но не обернулся.
– Дэн, ты должен мне сказать сейчас. Твоя мать тяжело больна?
Молодой человек обернулся и кивнул. Хотя свет был жидкий, бледный, Нестор увидел, какое у него усталое лицо и потухший взгляд.
Профессор почувствовал, что просто так ему не ответят, поэтому предположил:
– Что у нее? Какая-то деменция?
– Синдром Альцгеймера, – тихо сказал Дэн. И добавил: – Теперь вы понимаете, почему я так держусь за свою работу? Содержать ее здесь очень дорого. Но у меня нет выбора.
Нестор приблизился к Дэну почти вплотную, заглянул в глаза.
– Не надо так. Выбор есть всегда. Идем, я хочу познакомиться с твоей матушкой.
– Вы? Хотите?
– В моей практике мне неоднократно приходилось иметь дело с такими пациентами. Так что? – Профессор заозирался по сторонам. – Нас впустят? Уже довольно поздно.
– Я договорился с охранником. Он разрешает мне приезжать по ночам.
– Понимаю. У тебя нет другого времени…
Дэн мотнул головой.
– Не в этом дело. Просто по ночам почему-то она чаще приходит в себя. Становится такой, как раньше. И… Помнит меня.
Профессор положил свою ручищу Дэну на плечо и кивнул. Вместе они подошли к приоткрытым кованым воротам, покрытым плющом.
Нажав на звонок, который снаружи начал зарастать все тем же плющом, Дэн вызвал охранника.
Нескоро от дверей отделилась темная фигура с лучом фонарика, лениво и сонно приблизилась к воротам.
– Кого принесло? – ответил грубый голос. Свет чиркнул по фигурам за прутьями. Дэн и Нестор зажмурились. – А, это ты, студент? Разбудил, негодник.
– Ты на службе, вообще-то, – сказал парень. – Так что я тебе одолжение сделал.
Охранник поскреб небритую щеку, потоптался на коротких кривых ногах.
– В задницу себе засунь свое одолжение. А это кто с тобой? Что за боров?
Он посветил Нестору прямо в лицо.
– Попрошу вас меня не слепить, сударь!
– Че? Как ты меня назвал?
– Эй, Леонидыч, прекращай и правда фонариком тыкать. Это профессор. Уважаемый человек.
– Кем уважаемый-то?
– А это не твое дело. Ты чего от скуки докапываешься? Хватит уже. Он должен на маму посмотреть. Может, что-то подскажет.
Охранник засопел:
– Ага, как же. Они подскажут. Тут таких специалистов полно. А люди как болели, так и болеют. Только дипломы свои получают и несут невесть что…
– Леонидыч, ну правда. Ты что, не с той ноги встал? Веди меня к маме. Кстати, как она?
– Да как обычно, тиха как мышь.
– Ясно. Так что, откроешь?
Охранник хмыкнул, долго звенел ключами, отпирая ржавый замок на воротах.
– Ладно, проходите. Но вдвоем – в последний раз.
Леонидыч открыл ворота и выжидательно протянул руку.
Дэн вынул из-за пазухи бутыль, вручил ее вымогателю.
– Че это? – буркнул охранник, разглядывая необычной формы сосуд. Затем опасливо огляделся, спрятал под куртку и повел гостей на задний двор.
В круглом скверике, у неработающего фонтана, усыпанного рыжей хвоей, он велел им ждать.
В темном здании зажглось окошко.
– Поверить не могу, что ты отдал бутылку моего лучшего хереса двадцатилетней выдержки, – вымолвил наконец Нестор. – Да еще и взял без спроса.
– Простите, профессор. Это подло, и у меня нет оправдания. Как и денег. Но однажды я все возмещу.
– Мир в опасности. Тебе некогда было спрашивать – я понимаю.
– Вы что-то стали сговорчивым. Жалеете меня?
– Это не так важно, – махнул рукой Нестор. – Я все равно не употребляю алкоголь. От него туманится разум.
– Именно поэтому его так любит сторож, – пожал плечами Дэн. – Некоторым людям нравится, когда разум туманится.
Дверь скрипнула, и на пороге возникла приземистая фигура охранника, ведшего перед собой седую женщину с постным, ничего не выражающим лицом.
– Мама! – тихо позвал Дэн.
Она взглянула на него, слегка улыбнулась, потом посмотрела на огромного профессора, испуганно шагнула за спину охраннику.
– Не бойтесь меня, сударыня, – ласково проговорил Нестор. – Я друг вашего сына. И друг вам.