Бюро сновидений

– Мне кажется, вы что-то путаете, – оборвал ее Горбунов. – Речь вовсе не о бракоразводном процессе. Вас обвиняют в убийстве, а также в покушении на убийство. Не думаю, что вы сможете использовать свое имущество в тюрьме.

В комнате повисла зловещая тишина.

Провожая последние солнечные деньки, Дэн уговорил профессора выехать за город.

Нестор не любил покидать свой дом без необходимости. И даже пожар и два потопа не могли заставить его это сделать.

Но ремонт первого этажа, полуразрушенная лаборатория и необычайное напряжение последних дней сделали свое дело – профессор, Аврора и Младший поехали погулять в Павловск.

К счастью, оба клиента сдержали слово и хорошо оплатили выполненные услуги.

Этого должно было хватило на то, чтобы восстановить дом, починить сломанные приборы, а также отдать долги.

Утром они вместе навестили мать Дэна, привезли ей гостинцев и убедились, что за ней хорошо ухаживают.

После все трое решили отправиться в один из многочисленных парков. Их выбор пал не на известный Павловский парк, но на так называемый Отдельный, где было меньше народа и зевак, ведь с собой вся честная компания прихватила Люсю и Гермеса.

Как только на аллее вовсе исчезли прохожие, Дэн выпустил самокат из рук, и тот поехал сам.

Люся неторопливо шла за профессором на поводке и в шлейке, принюхиваясь к запахам дубовой рощи. Вокруг пестрело, краснело и желтело живое панно на фоне вечно синего неба. По ручью лодочками плыли осенние листья.

– Думайте, что хотите, мальчики, – продолжила разговор о ремонте Аврора. – Но ваш холл – это что-то ужасное. То, что вам нужно вести клиентов через лабораторию, а потом вверх по лестнице в гостиную, где бродят звери, – безобразие. В бюро должно быть место для приема гостей и человек, который будет их встречать. Я предлагаю… Себя. Не обижайся, Младший. Ты с этой ролью справляешься посредственно.

– Да уж, – кивнул профессор. – К тому же тебе, Дэн, нужно поработать над рефлексами. Ты оказался абсолютно бесполезен в тот момент, когда наш дорогой клиент хотел напасть с канцелярским ножом.

Дэн фыркнул.

– Ну, спасибо! А вы часом не забыли, что это я нашел клиентов?

– В твоей способности находить клиентов никто не сомневался, – заметила Аврора.

– Как и в способности неординарно действовать в сновидениях, – саркастически добавил ее братец. – Я пытался оградить тебя от опасностей из-за твоего ранения. Но, по-видимому, ты хотел получить новое, решив на полном ходу врезаться в гигантскую морскую свинью.

– Не гоните на командира, профессор, – вмешался Гермес. – В срединном мире его, между прочим, уже называют Великий Дэн.

– Да неужели? – скривился профессор. – И почему же?

Самокат мечтательно закрыл глаз (или глаза – было видно только одну половину руля) и продекламировал:

– Великий Дэн – освободитель срединного мира от зловещей тени! Великий Дэн, Проводник, – он скачет на слонопотаме, которого освободил из темницы. Он ходит к самым дальним границам! И в пустошах бывает, и в лесах. И на всех наводит страх…

– Хватит, Гермес, – покраснел Дэн. – Ни на кого я не навожу страх!

– Тебя любят и боятся, парень, – вздохнул самокат. – И если к последнему можно принудить, первое народ нутром чует. Как я, например…

– Гермес.

– Что?

– Нет у тебя никакого нутра.

Все расхохотались. Кроме самоката, конечно.

Профессор полез в карман жилетки и вынул свои карманные часы.

– У вас какая-то встреча? – спросил Дэн.

– У нас, – уточнил Нестор. – Я дал знать нашему юристу, где нас найти.

– Нашему? Это ведь такое ласковое обращение?

– Это самое обычное обращение. Иннокентий Горбунов так впечатлился делом, которое мы совершаем, что решил защищать наше «Бюро сновидений» по всем правовым вопросам.

– Его хлебом не корми, дай защищать какое-нибудь опасное изобретение, – сказала Аврора, и они снова расхохотались.

– Кстати, профессор, – сказал Дэн. – Я так и не понял, а как нам удалось избавить его от воспоминаний об изобретении брата? Там ведь не было никакого символа!

Нестор заговорщически подмигнул.

– Был. Просто символом оказался не его брат, конструктор. Символом было само замерзшее озеро с начертанной формулой. Символ оказался таким огромным, что нам сначала даже в голову не пришло, что это он. В то же время не имело смысла стирать всю информацию об изобретении. Нужно было лишь внести некоторые изменения в формулу. Принцип Бритвы Оккама – не нужно умножать сущности сверх необходимого.

– И их внесла… – пробормотал Дэн, начиная догадываться, – Марико?

– Если хочешь что-нибудь разрушить, изобрети жуткую бомбу. Но если хочешь испортить секретное оружие – подпусти к нему ребенка. – Профессор улыбнулся. – Помню, отец всегда говорил нам с Авророй, когда мы были детьми: «То, чего вы коснулись, уже не починить».

– И поэтому вы просто пустили Марико покататься по озеру?

– Простое решение часто самое лучшее.

– А если бы Марико, хм, стерла что-нибудь нужное?

– Она не стирала, Дэн. Она рисовала каракули. Не исключаю, риски были. По дороге к озеру фантазия Марико начала менять местный ландшафт, то есть воспоминания нашего дорогого адвоката. Но, надеюсь, никаких серьезных последствий на его психику это не оказало.

Они дошли до конца аллеи, повернули на узкую тропку, пересекли небольшой лесок и скоро оказались у выхода из парка.

Там уже стоял серебристый «Вольво», а возле него – знакомая серая сутулая фигурка. Горбунов махнул им рукой и двинулся навстречу.

Подойдя, он сухо поздоровался со всеми за руку. В его движениях и блеске глаз сквозило задорное оживление.