Бюро сновидений

Фонари в саду высвечивали мягкие желтые круги на дорожке. От тени дерева плавно отделилась темная фигура, шагнула навстречу, в руках фигуры что-то блеснуло.

Дэн остановился, дернул профессора за рукав. С недавнего времени он немного опасался темных фигур, теней и всего, что с ними связано.

– Профессор, кажется, за нами следят. Ну вот, я же говорил. Мы даже не успели заняться делом Горбунова, а за нами уже слежка.

– Успокойся, – ответил профессор. – Ты что, не видишь, что это барышня? Одинокая незнакомка.

Женщина вышла в круг света и остановилась, дожидаясь, пока мужчины подойдут поближе. В руках ее действительно что-то блестело, но не нож и не револьвер, так – дамская сумочка с пайетками.

Может быть, для профессора она и была загадочной незнакомкой, но только не для Дэна.

– Анжела?! – удивился парень. – Что вы здесь делаете? Где ваш муж и дети?

Она закатила глаза, скрестила на животе пальцы в бархатных перчатках.

– Ясное дело, их тут нет. Иначе зачем бы я стала здесь шататься.

– А зачем вы здесь шатаетесь, сударыня? – полюбопытствовал профессор.

– Я разыскивала вас, – прошипела она. – Почему в такой час вас нет в бюро?

Профессор и Дэн переглянулись.

– Потому что уже полночь? – предположил студент и объяснил Нестору, что это их клиентка.

Анжела вдруг вытаращила глаза, посмотрела им за спины и схватилась за грудь.

– Боже! Что с вашей собакой? Она… Она…

– Она капибара, сударыня, – объяснил профессор. – Не бойтесь, это просто большой грызун. Самый крупный на Земле, между прочим.

– Крыса? Это большая крыса?

– Вас она не раздражает, профессор? – шепнул Дэн и добавил громко: – Скорее большая морская свинка, Анжела. Их-то вы не боитесь?

Клиентка помяла в руках блестящую сумочку, выпрямилась.

– Собственно, по этому вопросу я и пришла. Свинка.

– Мы вас внимательно слушаем, – ответил Нестор.

– Мой муж велел вам вернуть животное. Я плачу вдвое больше за то, чтобы вы этого не делали.

Дэн и профессор стояли неподвижно. Ждали. Но разъяснений не последовало. Только Анжела молча раскрыла сумку и продемонстрировала пачку денег.

– Сударыня, – мягко возразил Нестор. – Во-первых, вам не нужно нам ничего платить за то, чего мы пока не делали. Во-вторых, вам не стоит носить такие суммы…

– Я не плачу вам за воздух, не держите меня за дуру, – перебила она. – Я плачу вам за то, что вы откажете моему мужу. Скажите, что ваш аппарат сломался, или придумайте другое оправдание. – Она вдруг закусила длинный накладной ноготь. – Эх, если бы я не видела тот цветок, если бы вы и правда были мошенниками…

– Но мы не мошенники, сударыня, – вздохнул Нестор. – И не обманщики. Наш аппарат исправен.

Анжела быстро захлопнула сумочку.

– Я думала, вы умеете вести дела.

– Постойте! – Дэн повернулся к профессору и зашептал: – Послушайте, почему вы ей отказываете? Ведь нам же ровным счетом ничего не нужно делать, а это чистая прибыль.

– Это не прибыль, – ответил профессор. – Это попахивает манипуляцией и шантажом. Раз уж мы хотим основать бюро, на кону наша честная репутация.

Дэн схватился за волосы.

– Да к черту репутацию, профессор. Нам деньги нужны!

Нестор презрительно сощурился:

– Я сделаю вид, что этого не слышал.

Анжела не уходила, следила за ними. Видимо, еще не отчаялась, и исчезновение свинки ей было нужно позарез.

– Дело в том, сударыня, что мы вообще еще не решили, будем ли браться за это дело, – обратился к ней профессор. – Очень вероятно – не будем вовсе. Оно для нас, хм, несколько мелковато.

У Анжелы заблестели глаза.

– Я так и сказала мужу. Настоящие ученые не станут заниматься такой ерундой.

– Ерундой? – удивился Дэн. – Но разве для маленькой девочки это не трагедия? Ведь она даже есть и спать перестала.

– Правда? – удивился профессор. – Ты мне об этом не говорил.

– Ах, вы не понимаете, – голос Анжелы дрогнул, она выудила из кармана бумажный платочек. – Девочка жутко избалована. Таких капризов у нее тысяча на дню. А я, как мать, которая не хочет испортить ребенка, пытаюсь воспитывать ее и хоть что-то изменить! Я одна. Никто, никто меня не понимает! И мой муж, он слепо предан детям, он не видит разницы между вседозволенностью и любовью. Мы уже творим какую-то дичь: воскрешаем ее убитого зверька! Обращаемся к ученым! А что будет дальше?!

Нестор, который, как оказалось, становился абсолютно бессильным от вида женских слез, заявил:

– В таком случае, сударыня, мы не будем вмешиваться в вашу семейную жизнь. Только, пожалуйста, найдите способ наладить режим питания и сна вашему ребенку.

– О, обязательно. – Она рассмеялась, и слезы, казалось, мгновенно высохли у нее на щеках. – Возьмите это в знак моей благодарности.

Она уже полезла в сумку, но профессор заявил:

– Спасибо. Но оплаты мы не возьмем.

С этими словами он подтолкнул сопротивляющегося Дэна вперед по дорожке и дернул за поводок капибару Люсю.

Люся неохотно засеменила следом. Из пасти у нее торчал осенний листок.

– Профессор, – прошипел Дэн, когда они уже выходили из сада. – Почему? Просто объясните мне, почему мы не взяли деньги, если все равно не будем браться за это дело? Если они достаются нам даром?

– Тебе нужно развивать наблюдательность, Дэн.

– Что?!

– И память. Давеча ты сказал, что свинка в этой семье потерялась. То есть сбежала при переезде.

– Ну и что?

– А то, что барышня у нас непростая. Она только что проговорилась. Анжела знает, что свинка мертва.

Дэн вздрогнул, несмотря на теплый вечер.

– И правда. Вы думаете, она убила ее, профессор?

Нестор посмотрел на студента, приподняв бровь:

– Мы все еще говорим о морской свинке?

Ночью Дэн спал плохо. Ему снился один и тот же сон. Он ловит кого-то под одеялом. Потом по комнате. Кого-то маленького и юркого. Открывает дверь в чулан. Там стоит самокат.

– Давно не виделись, командир! – говорит Гермес. – Как сам? Когда к нам по полной?

– По полной – это как? – спрашивает Дэн.

– Ну, с погружением. Когда толстячок врубит свою машину?

– Я соскучился, Гермес, – вздыхает парень. – Как только, так сразу.

А потом кто-то стучит в дверь. Дэн оказывается в холле профессорского дома – на пороге стоит гигантский зазубренный рыболовный крючок.

– Мидии, рапаны! – говорит он. А потом все взрывается к чертям.