Страница 15 из 36
Я усмехнулась и посмотрела на неё с лёгким укором.
— Катюша, ну что ты, — я сделала паузу, откинулась на спинку стула и сцепила пальцы. — Я не такой мусор, как твой отец.
Она облегчённо выдохнула, но напряжение не ушло.
— Тогда зачем?
— А он пусть думает, что я тоже живу, как хочу, — я улыбнулась, но это была не добрая материнская улыбка, а что-то совсем другое — острое, ледяное. — Пусть поймёт, что он не центр моей вселенной.
Катя покачала головой.
— Мам, ты ведь его знаешь. Он не потерпит, если у него будет хотя бы повод думать, что ты..
Я перебила её мягко, но твёрдо:
— Вот и отлично. Пусть чувствует хоть часть того, что чувствую я.
Катя нервно закусила губу.
— Ты не боишься, что он начнёт злиться?
Я хмыкнула.
— Катя, он уже злится. Он в бешенстве от того, что я не разрыдалась, не стала его умолять, не проклинала и не устраивала истерик.
— Он хочет, чтобы ты страдала?
— Он хочет контроля, Катюша. А я его у него забираю.
Дочь покачала головой.
— Мам, ты иногда пугаешь.
Я улыбнулась теплее, коснулась её руки.
— А ты не бойся. Мне уже нечего терять в отношении твоего отца.
* * *
Я вернулась с прогулки с Вовкой, чувствуя приятную усталость. Прогулки всегда давали мне передышку, но сейчас я едва не споткнулась на пороге, увидев Илью. Он стоял в коридоре, сложив руки на груди, и смотрел на меня с какой-то странной смесью раздражения и напряжения.
— Ты где была? — вместо приветствия выдал он.
Я закатила глаза и сдержала раздражённый вздох.
Серьёзно?
— На свидании, Илья, — усмехнулась я, расстёгивая куртку и перенося Вовку в его кроватку. — Вообще-то гуляла с внуком, если тебе это интересно.
— Ясно, — буркнул он, наблюдая, как я укладываю малыша. Вовка мирно сопел, свернувшись калачиком.
— Катя спит? — спросил он чуть тише.
— В спальне, отдыхает. Ей уже лучше, но ночи до сих пор тяжёлые, — сказала я, поправляя плед на Вове, развязала шапочку.
— Ты домой когда вообще собралась? — вдруг спросил он.
Я выпрямилась и обернулась к нему.
— А что, скучно стало? Или не кем себя развлечь? — сладко протянула я, скрестив руки.
Глаза Ильи вспыхнули злостью, но он быстро взял себя в руки.
— Свет, давай без этого. Мы взрослые люди.
— Правда? — усмехнулась я. — Тогда веди себя соответственно.
— Я просто спросил, — сказал он уже спокойнее, но в его голосе сквозило напряжение.
— А я просто ответила, — парировала я.
Илья провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть раздражение.
— Ты же не собираешься жить здесь вечно?
— А ты так волнуешься, потому что тебе уже есть, кого водить в наш дом? Или пока ещё не успел туда притащить свою «прекрасную новость»?
Он сжал челюсть, на секунду молча сверля меня взглядом.
— Ты всегда была змеёй или это новенькое?
— О, так ты ещё и не всё обо мне знал? — язвительно усмехнулась я.
Он тяжело выдохнул и отвернулся, будто ему требовалось собраться с мыслями.
— Я приехал не ссориться, Свет.
— А зачем тогда? Просить меня не скандалить? Закрыть глаза и жить дальше, будто ничего не произошло?
— Я приехал поговорить. Нормально.
Я рассмеялась.
— Ты мне изменял, а теперь хочешь нормально поговорить? О чём, Илья? О погоде? О наших планах на будущее? О твоём отцовстве в другой семье?
Он сжал кулаки.
— Ты же знаешь, что разводиться я не буду.
— О да, конечно, — я покивала, скептически глядя на него. — Как удобно, правда? И жену сохраняешь, и любовницу с ребёнком имеешь.
— Я не хочу терять тебя, — вдруг сказал он, глядя прямо в глаза.
— Как трогательно, — усмехнулась я. — А ты, случайно, не перепутал меня с дурой?
Он сделал шаг ко мне, но я тут же выставила руку вперёд.
— Не приближайся, Илья.
Он замер, его взгляд вспыхнул, но он не пошёл дальше.
— Как долго ты планировал меня держать в неведении? — спросила я, уже без злости, просто в упор глядя на него.
Он не ответил сразу.
— Не знаю..
Я кивнула.
— То есть, пока я сама не догадалась, ты бы продолжал играть в идеального мужа?
— Свет..
— Уходи, Илья.
Он нахмурился.
— Светлана..
— Уходи. Или мне Кате сказать, что у нас тут семейная драма?
Он прищурился, явно взвешивая варианты, а затем резко развернулся и направился к выходу.
— Ты сама всё усложняешь, — бросил он уже у двери.
— Ах, конечно, я во всём виновата, — усмехнулась я, склонив голову.
Дверь хлопнула.
Я выдохнула.
В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим дыханием внука.
Я подошла к кроватке, посмотрела на крошечное личико.
— Как же хорошо, что ты пока не понимаешь всей этой грязи, малыш, — прошептала я, нежно проведя рукой по его мягким волосикам.
Но одна мысль крутилась в голове: Илья что-то задумал. Я это чувствовала.
* * *
Я нарезала овощи для салата, бросая короткие взгляды на Катю, которая стояла рядом, вытирая вымытую посуду. Мы с ней болтали обо всём и ни о чём — о рецептах, планах на выходные, даже обсудили новый сериал, который она посмотрела за последние пару дней, пока Вовка давал ей передышку до того, как они оба простыли.
За спиной раздавался тихий смех Димы — он пытался развлекать сына, качая его на руках, что-то весело бормоча. В этот момент дом казался наполненным теплом, обычной семейной суетой, той самой, которая успокаивает и даёт ощущение стабильности.
Но как только в дверь позвонили, что-то внутри сжалось.
— Я открою, — спокойно сказал Дима, осторожно передавая сына Кате.
Я продолжила нарезать огурцы, но в глубине души уже знала, кто это.
И, конечно, не ошиблась.
— Здравствуй, Дима, — раздался снова знакомый голос, спокойный, уверенный.
Я медленно повернула голову и увидела, как Илья переступает порог. В одной руке он держал огромный букет алых роз, в другой — аккуратный, нежный, светло-розовый.
— Где мои милые девочки? — произнёс он с фальшивой теплотой в голосе, шагая внутрь так, будто ничего не произошло.
Катя замерла с тарелкой в руках, недоумённо глядя на отца, а Дима скептически приподнял бровь, но промолчал, лишь захлопнул за гостем дверь.
Илья, как ни в чём не бывало, протянул розовый букет Кате:
— Для моей принцессы.
Катя неуверенно взяла цветы, пробормотав короткое «спасибо, пап», а он поцеловал ее в щеку. Я видела по её лицу, что она не знала, как на это реагировать.
Затем он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, протянул мне алые розы.
Я смотрела на него, не делая ни единого движения, не брала цветы из его рук. В кухне повисло напряжённое молчание.