Страница 53 из 87
Гирс захлопал глазами. Слово «санкция» явно расширило его дипломатический лексикон.
— Вот что еще можно сделать! — продолжал я его добивать. — Объявление дайте в иностранных газетах. О награде за наших бегунков. Тех, кто в Швейцарии, Париже и Лондоне хорошо себя чувствуют. Пусть в щелки теперь прячутся и дрожат как мышки. А там чем черт не шутит: в эмиграции нищебродов хватает, может, кто и клюнет. Возьмет и притащит нам какого-нибудь Бакунина.
Новоназначенный министр сильно раскашляться, будто муху проглотил.
— Водички попей. Не переживай так.
— Вы пошутили? — с надеждой уточнил Гирс.
— Какие шутки! Список имен и суммы я тебе попозже пришлю.
Николай Карлович, нахохлившийся как воробушек, протянул мне письмо.
— Господин фон Плеве просил вам передать, узнав, что еду в Петергоф.
Я распечатал послание. Быстро пробежал глазами текст.
Кровь бросилась в лицо.
— Извини, Николай Карлович, я тебя покину. Нужно кое-что уладить.
Еле дождался, пока Гирс откланяется.
И сразу же направился в «зал с горкой». Мне нужна была Катя. Нам предстоял очень тяжелый семейный разговор.
В обитом красной материей помещении (меня эта навязчивая любовь к пурпурной, багряной, малиновой отделки залов изрядно напрягала) веселились дети в присутствии Кати и девицы Шебеко. Последней от меня достался ненавидящий взгляд, немало ее смутивший.
Не утруждая себя подбором слов, выдал Кате накипевшее, ведь от Плеве пришло сообщение об успехах господина Путилина. В Петербурге во время расследования дела о коршуне наш гений сыска нашел стопроцентные доказательства связи Вавы с неким лицом, связанным с компанией «Грегер, Горовиц, Коган и Ко». Этот тип был арестован и дал признательные показания. Все рассказал: и как коршуна дрессировали, и как Шебеко подкинула приманку. Его начальник, одессит Горовиц, был пойман на границе, когда пытался сбежать.
— Чтобы духу ее здесь не было! — кипел я.
Дуся принялась оправдываться, защищать свою конфидентку.
Сделала только хуже. Ее мольбы разбились о лед моего гнева.
Эмоции нарастали.
Мы говорили по-французски. А этот язык особенно хорош тем, что можно легко выдать гадости, а прозвучит галантно.
На все мои вопросы, зачем ей было нужно так дурить, слышал только одно: подумай о детях!
В конце концов, я не выдержал и выдал:
— Ваши с Вавой дружки спонсировали террористов! Неужели ты живешь по принципу «деньги не пахнут»?
— Ну что ты от меня хочешь? Я слабая женщина и в ваших мужских делах ничего не понимаю!
— Хорошо, спрошу по-другому. Ты хочешь быть вдовой или замужней дамой высокого, хоть и не царского положения?
— Ты отказываешься от обещания сделать меня императрицей? — ахнула княгиня Юрьевская.
— Отказываюсь! — бахнул в ответ. — Я уезжаю в Москву чествовать генерала Скобелева, а ты останешься здесь. Подумаешь о своем поведении. И если не сделаешь правильных выводов, останешься тут навсегда.
Я развернулся и пошел собираться в поездку.
Давно пора было расставить точки над «i».
Юрьевская — царица? Ну, право слово, это же смешно.
Мне тут один кризис нужно вытягивать, а она хочет его дополнить другим, династическим. Не дождется!