Страница 4 из 87
Кого видели те, кому поручил свое спасение? Насмерть перепуганного человека или самодержца?
А еще мой тон, весь характер совещания… Разговаривали почти как равные, хотя я то и дело «включал начальника».
Успокаивало лишь то, что ни Плеве, ни Судейкин не имели опыта царских аудиенций и вряд ли могли уловить серьезные перемены в психологическом портрете императора, в его привычках, в манере принимать доклады.
То же и с семьей. В ней считали, что царь переродился, что он ведет себя как восемнадцатилетний юнец после женитьбы на княгине Юрьевской. Это было таким шоком для всех, что новый виток изменений в личности Александра Николаевича, то есть мое появление в его теле, даже для Александра Александровича прошёл незаметно.
А вот с Лорис-Меликовым и другими приближенными все иначе. Уверен, пойдут разговоры. И недалек тот час, когда меня могут объявить сумасшедшим и по этой причине потребовать передачи престола наследнику. Странные действия генерала Комарова натолкнули меня на мысль о зреющем заговоре. А то и о нескольких. С чего я решил, что «консервы» едины? Вполне возможно существование нескольких групп.
Еще слуга все время спрашивает, не позвать ли арабов-кальянщиков. И смотрит так, словно о чем-то догадался…
Измучив себя подозрениями, спал кое-как, а утром не смог подняться с жесткой походной кровати. Поездка на охоту и волнения, вызванные взрывом, спровоцировали приступ ревматических болей. Пришлось через Степана Подтягина вызывать лейб-медика доктора Боткина.
Я не первый раз получил горькое напоминание о том, что тело настоящего Александра принадлежало человеку немолодому и склонному к разным старческим болячкам.
Ладно астма — от нее помогали кислородные подушки. Один приступ меня уже накрыл, но Катя оказалась рядом и вовремя помогла.
Были и другие проблемы. Во второй половине 1870-х годов состояние здоровья императора резко ухудшилось. Ближайшее окружение отмечало, что он быстро уставал от работы, исхудал, а его самочувствие было, как выразились врачи, «в неблагоприятном санитарном состоянии». Они изящно выразились, что причиной являлись «излишества в общении с женщинами», намекая на бурные отношения с Долгоруковой.
Я бы посмеялся над таким диагнозом, если бы обстоятельства позволяли. Шутники! Какие излишества, если налицо явная кислородная недостаточность⁈ Одышка, сухой кашель, стеснение в груди, хроническая усталость, нарушение сна, потеря веса — это же все признаки эмфиземы легких.
Пусть я сам себе доктор, но думаю, угадал все верно. Недаром мне так полегчало во время поездки в Лисино.
Свежий лесной воздух подействовал тогда как целебный бальзам. Мне бы гулять почаще, а не сидеть в четырех стенах, пусть и позолоченных и увешанных дорогими картинами.
А теперь новая напасть. Любая попытка встать отдавалась резкой болью в нижнем отделе поясницы. Высокое изголовье, практически полулежачее положение, в котором я спал, превратилось в ловушку. Ни малейшего шанса повернуться на живот. «Не вздохнуть, не пернуть», — как любил говорить мой дед, который за острым словцом в карман не лез.
Первой прибежала Катя, захлопотала как наседка.
Следом появился и Сергей Петрович Боткин. Да-да, тот самый Боткин, чьим именем названа знаменитая больница в Москве, и медицинский светило нынешнего времени. Встреча с ним была бы мне в радость, если бы не обстоятельства, которыми она была вызвана.
Его умное лицо с проницательными глазами немного портила неряшливая борода, но сам он, спокойный, вежливый, немного барственный, внушал доверие своим видом. Круглые очки, тяжелая золотая цепочка на жилете, элегантный костюм-тройка, осанистая фигура — одним словом, преуспевающий профессор, знающий себе цену.
Я отдался в его руки без малейших колебаний.
С помощью слуг меня аккуратно переложили с кровати на пол, на живот. Эта нехитрая операция вызывала у меня несколько болезненных вскриков.
Сергей Петрович ласково меня успокаивал. Произвел, как он выразился, аускультацию и пальпацию, пройдясь теплыми пальцами по всей спине.
— Жить буду? — с трудом, отдуваясь, выдавил я со смешком, после того как несколько раз сильно застонал при надавливании на определенные точки моей спины, особенно в области левой части таза.
Нерв что ли мне защемило?
— Ваше величество, я всегда рассматриваю боль не как изолированное явление, а как симптом, который может быть связан с различными заболеваниями. В данном случае вижу, что нервическое напряжение вызвало натяжение мышц спины, а оно в свою очередь привело к смещению крестцово-подвздошного сустава. Снять отеки, выпрямить позвоночник — и вы станете как огурчик.
Как точно он поставил диагноз! Мне такая клиническая картина была хорошо знакома по прежней жизни. А что у нас с методами лечения? Диклофенак-то, мильгамму и «заморозку», в которую я совсем не верил, еще не изобрели.
— Массаж? — предположил навскидку.
Этот вопрос поставил, к моему несказанному удивлению, Боткина в тупик.
— Вы имеете в виду модную нынче механотерапию? Поглаживания, растирания, разминания, поколачивания и вибрации или сотрясения вместе со шведской врачебной гимнастикой — этот комплекс, предложенный австрийцем Теодором Бильротом? Или варварские методы банщиков из серных тифлисских бань?