Страница 170 из 171
— Научи меня видеть паутину до того, как она затянется на шее стаи, — прошептал он. — Возьми мою силу взамен. Сделай меня зрячим.
Сова долго всматривалась в его духовные раны:
— Зрение Теурга — страшный дар для того, кто привык решать всё клыками. Ты будешь видеть ложь близких. Ты будешь чуять скверну за версту, и это знание будет жечь твой разум, пока твои руки будут связаны клятвой смирения. Твоя Ярость останется с тобой до могилы. Каждый раз, когда чужак оскалится на тебя, твой внутренний зверь будет требовать разорвать его на куски. Ты выдержишь этот ад? Ты готов жить с этой вечной болью? Давить пламя в груди ради одной лишь возможности вовремя предупредить стаю?
— Выдержу. Я готов.
Широкие крылья распахнулись, подняв бесшумный вихрь серебряной пыли. Одно перо — невесомое, светящееся мягким лунным светом — отделилось и медленно упало на его лоб.
Вспышка была похожа на удар молнии.
В его мозг хлынул ледяной поток первозданного понимания. Черные нити вампирского поводка на запястьях вспыхнули ярким белым огнём и осыпались пеплом, не выдержав чистоты тотема. А его духовное зрение раскололось: теперь он видел не просто очертания духов, а сложнейшие переплетения линий судьбы, пятна порчи и тончайшие узлы чужой воли.
Перо не погасило пожар Аруна — оно оковало его холодной, несокрушимой цепью Гносиса.
Часть 3. Клятва у костра
Барьер выпустил его мягко, с тихим шелестом ночного ветра. Реальный мир вернул тяжесть костей, холод известняка и запах горького дыма.
Бывший вожак открыл глаза у затухающего костра. На лбу всё ещё пульсировал след пера, а в груди клокочущий багровый вулкан Ярости оказался скован несокрушимой серебряной цепью нового знания, разум оставался неестественно трезвым и спокойным.
Трое молодых волков стояли над ним. Дерек — рослый парень с горящими глазами молодого бойца — скрестил руки на груди: — Руфь говорит, что обряд завершён, ты теперь Клиат. Но ты пахнешь бойней, чужак. Мы знаем, что Фенриры думают о Детях Гайи. Как нам верить, что в первой же битве с Чёрными Спиралями ты не сорвёшься в безумие и не разорвёшь нас?
Бывший вожак поднялся на ноги. Он посмотрел на Дерека — и сквозь его дерзкую позу отчётливо увидел тонкую, мерцающую нить юношеского страха и слепой, безрассудной гордости. Такой же гордости, которая когда-то погубила его собственных волчат.
— Фенриры ошибались, — глухо произнёс он, глядя парню прямо в зрачки. — Мою стаю вырезали не потому, что мы плохо дрались. Нас вырезали, потому что нас предали, а я был слеп.
Он шагнул ближе к огню, протягивая огрубевшие ладони к теплу: — Я не буду мечом вашей стаи, Дерек. Твой клинок сейчас острее моего. Но я стану вашими глазами. Ни одна пиявка не сплетёт вокруг вас сети, пока я рядом. Ни один Танцор не обойдёт вас в Умбре. Я возьму на себя грязь и обман этого мира, чтобы ваши мечи оставались чистыми.
Люси, молодая волчица-Теург сидевшая у костра, тихо выдохнула. Она заглянула в его ауру, и увидела тяжёлые духовные цепи, сковавшие его багровое пламя, и серебряный свет Совы над его челом. Люси молча подвинулась на бревне и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая сесть.
Испытание было окончено. Отречение свершилось.
================================================================================
Сцена II: Тени Конвенции Шипов и пепел Инквизиции (XVI век)
Место действия: Тёмная, туманная лощина в предгорьях Центральной Европы. Эпоха полыхающих костров Первой Инквизиции и завершения Конвенции Шипов (1493 г.). Время, когда смертные с факелами заставили древних чудовищ прятаться по щелям.
Действующие лица:
* Гарм (Перерождённый Теург Детей Гайи) — молодой волк в новом, здоровом теле, рождённый под Серпом Луны. Его душа помнит века испытаний, а его связь с Умброй безупречна.
* Палач (Артур, Малкавиан 5-го поколения) — древний, пугающе спокойный Сородич. Невозможный конструкт из дисциплин пяти+ кланов, овеянный космическим холодом и кровью веков.
* Молодая стая Детей Гайи — подопечные Гарма.
Часть 1. Охота на Охотников
Стая молодых Детей Гайи оказалась зажата в глухом овраге. Инквизиторы действовали с беспощадной военной выучкой: воздух звенел от тяжелейшей Истинной Веры, жгущей волчью плоть; арбалеты слаженно щёлкали во тьме, а зачарованные серебряные цепи лишали молодых оборотней возможности принять форму Кринос.
Молодой Теург — чья душа сотни лет назад звалась вожаком Гармом — стоял впереди стаи, закрывая собой щенков. Его глаза светились серебром истинного Теурга: он родился под Серпом молодой Луны, получив от Селены то, что заслужил веками смирения в прошлой жизни. Он видел эфирные ловушки смертных, выкрикивал команды, но кольцо факелов и серебра сжималось. Смерть была в нескольких шагах.
Капитан инквизиторов, взмахнув тяжелым мечом с крестом на эфесе, крикнул: — Добейте нечисть во имя Господа! Залп!
И в этот миг сама ночь сошла с ума.
Никакого звука. Ни шелеста ветра, ни треска веток.
Пространство вокруг оцепления инквизиторов беззвучно вывернулось наизнанку.
Теург успел лишь моргнуть своим духовным зрением — и задохнулся от ужаса. В лощину шагнуло НЕЧТО. Это был Сородич, но от него исходило такое колоссальное, космическое искажение Ткани, что реальность вокруг него прогибалась и шла рябью.
Инквизиторы даже не успели нажать на спусковые крючки арбалетов.
Удар ментальной бури разорвал их строй в клочья. Это не было криком — это был выброс концентрированного, абсолютного безумия (Помешательство/Dementation). Солдаты с остекленевшими глазами принялись рвать ногтями собственные глотки, ломать себе пальцы о камни и с диким смехом полосовать кинжалами лица товарищей.
Тех, кто попытался бежать к выходу из оврага, настигла немая воля чудовища. Кости и плоть под доспехами латников вдруг забурлили, словно расплавленный воск: руки вросли в туловища, ноги сплелись с корнями сосен, превращая живых людей в безмолвные, пульсирующие изваяния из плоти и металла (Изменчивость/Vicissitude). А следом из темноты соткались рубиновые нити кипящей крови (Тауматургия/Thaumaturgy), разом погасившие огонь факелов и срезавшие серебряные цепи со щенков, словно гнилые нитки.
Всё закончилось за три удара сердца. Рота элитных охотников за нечистью превратилась в остывающие тела, пепел и изувеченные тени.