Неверный. Хватит лжи

Глава 30

Олег

Рабочий день подходил к концу, я перевернул последнюю страницу.

— Проверь ещё раз договор по аренде нового офиса, там были вопросы по пункту о

расторжении.

Алексей, мой юрист, быстро записывал в блокнот. Когда он начал собирать бумаги, я

спросил между делом:

— Как продвигается вопрос с Настиным разводом?

— Всё готово, остались формальности. Нужно поставить подпись, отправлю сегодня с

курьером.

— Не надо, — прежде чем подумать, сказал я. — Сам отвезу.

Он не подал вида, что удивился, кивнул и положил папку на стол.

Этот месяц дался мне непросто. Приходилось держать дистанцию, играть роль просто

хорошего знакомого и дяди Артёма, кого угодно, только не того, кем мне на самом деле

хотелось быть рядом с Настей.

Я видел, как она тяжело переживает разрыв, как пытается собрать свою жизнь по кускам,

и меньше всего хотелось давить или пользоваться её уязвимостью.

У меня всегда были чёткие правила, чужая женщина — табу. Если занята, значит, её не

существует в моём поле зрения, как объекта интереса. Но с Настей всё с самого начала

пошло не по сценарию.

Впервые я увидел её в офисе. Паша представил нас мимоходом, но я тогда зацепился

взглядом. Среди глянцевых, оттюнингованных девиц, которыми они с Виктором себя

окружили, Настя слишком выделялась. Настоящая, живая.

Паша же был из той породы людей, что успели сделать всего пару шагов по карьерной

лестнице, а уже почувствовали себя на вершине мира. Деньги и мнимый статус портят их

мгновенно, вытаскивая наружу всё самое гнилое.

Они просто не умеют ценить тех женщин, которых как раз и стоит ценить превыше всего.

Паша владел сокровищем, но так и не понял, что с ним делать.

Потом был корпоратив, где я окончательно убедился, что Настя не на своём месте. Она

стояла на террасе, совсем одна, и в её глазах была такая глубокая грусть, что я не

смог пройти мимо.

Меня тогда удивило, что в ней нет этой печати принадлежности мужчине, которая обычно

считывается сразу. Она была замужем, но казалась абсолютно одинокой, словно сама по

себе. Как будто ничья.

Я тогда ещё не знал деталей, но уже понимал, что она заслуживает другого отношения.

У меня был свой опыт, семь лет брака. Я долго верил, что мы с Лерой просто строим

жизнь на разных языках, и когда-нибудь один из нас выучит язык другого.

Я хотел дома, стабильности, семьи, в которой можно выдохнуть. Прямо, как у Кости с

Таней, они всегда были для меня примером идеальной пары, жаль, что так сложилось...

Лере же нужна была красивая картинка, жизнь без забот и ответственности. Я любил её и

слишком долго тянул с разводом, надеялся, что она повзрослеет, или я смогу

привыкнуть к её ритму. Понял, что нужно уходить, слишком поздно, когда внутри уже

ничего не осталось, кроме усталости.

С Настей же всё сразу вышло иначе. Есть в ней эта невероятная женственность, тихая,

но со стальным стержнем внутри, от которой дух захватывает. Когда смотришь,

оторваться не можешь и думаешь, а так вообще бывает, чтобы настолько идеально?

Нежная, хрупкая, но в критические моменты не рассыпается. И нет в ней этого дешёвого

драматизма, на котором строились мои отношения с Лерой, зато есть искренность,

тепло.

С такой женщиной хочется только всерьёз. Подойти, прижать к себе и почувствовать, как

она расслабляется в моих руках, доверяя мне полностью. Не как «хорошему знакомому»,

а как своему мужчине.

И потому так трудно мне давалось терпение весь этот месяц, а теперь так зудит внутри,

что наконец могу действовать открыто. Я взял документы и вышел из кабинета.

— До понедельника, Олег Борисович, — Вера, моя секретарша, подняла глаза.

— До понедельника, — мой взгляд зацепился за кактус у неё на столе, к горшку был

приколот маленький алый бантик. — Не против, я возьму?

Она моргнула, не ожидая от меня такого вопроса, но тут же улыбнулась:

— Да, конечно, Олег Борисович, берите.

Я хмыкнул, сам удивляясь своей спонтанности. Зашёл в лифт и прилепил бант к папке,

глупость, конечно, но настроение было на подъёме. Пусть.

Я представлял лицо Насти, когда она увидит эти бумаги. Будет рада? Конечно, будет.

Она больше его не любит, она свободна.

Когда я припарковался у её подъезда, чувствовал себя почти счастливым. Поднялся,

нажал на звонок, дверь распахнулась, но за ней была вовсе не Настя.

Незнакомая женщина смотрела на меня расширенными глазами, бледная, напуганная. Я

перевёл взгляд за её плечо, мгновенно переключаясь в другой режим.

— Что случилось?

Я не стал ждать приглашения и просто шагнул в квартиру, в нос ударил резкий

металлический запах крови.

Настя склонилась над Пашей, тот сидел у стены, тяжело дыша. Нос был разбит, глаз

заплыл, рубашка разорвана на груди. Твою мать. Он выглядел как побитый пёс, который

приполз туда, где его когда-то кормили.

Белое полотенце рядом пропиталось бурыми пятнами, но было видно, что помирать он не

собирается.

Настины руки, тонкие пальцы, ладони, всё было в крови, и вот это мгновенно ударило

куда-то внутрь, в глубинное.

Она подняла на меня глаза, и я увидел на её лице тень улыбки и настоящее, ничем не

прикрытое облегчение.

— Явился… — прохрипел Паша. — Пришёл забрать своё? Решала хренов…

— Замолчи, — бросила Настя. — Олег, ему нужно в больницу, посмотри, что с ним

сделали.

Я уже примерно понял, что произошло, скорее всего, получил ответку, от Виктора и,

какого-то хрена, приполз сюда.

Я положил папку с документами на консоль у зеркала, подошёл и убедился, что он вовсе

не при смерти. Дёрнул, поднимая на ноги, Паша охнул, его повело в сторону, он

вцепился в моё плечо, пачкая пиджак кровью.

— Олег, осторожнее, у него, кажется, рёбра… — в глазах у Насти всё ещё плескалась эта

иррациональная забота, свойственная хорошим людям.

— Я разберусь, не волнуйся, — я потащил его к выходу. — Отвезу в больницу.

— Да пошёл ты… Не надо меня спасать, благодетель хренов. Тебя не звал никто, какого

хера припёрся?!

Он дёрнулся, но боль оказалась сильнее его гонора, вцепился в меня, заскрежетав

зубами.

— Шагай давай, — бросил я.

Перехватил его поудобнее, практически лишая возможности маневрировать. Он был слаб,