Страница 32 из 59
замер, на его щеке медленно проступал красный след от моей ладони.
Он смотрел на меня с такой яростью, что я на секунду испугалась ответа. Он и ответил,
только словами. Его красивое лицо исказилось в злой, ядовитой усмешке.
— А ведь твой муж прав, — тихо, почти ласково произнёс он, и каждое слово вонзалось в
меня, как заточка. — Ты ведь просто обиженная баба на излёте. Ты жалкая, Марин.
Стареющая женщина, которая так боится выйти в тираж, что цепляется за любой шанс,
лишь бы доказать себе, что она ещё чего-то стоит.
Внутри что-то оборвалось. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и в этом взгляде
не осталось ни грамма того восхищения, которым я питалась последние четыре месяца.
— Ты думала, я с тобой, потому что ты особенная? — он хмыкнул, и этот звук ударил
больнее пощёчины. — Да мне интересно было, как это с той, что постарше. А сейчас
смотрю на тебя и понимаю, что Настя, без всех этих тряпок за сотни штук, без
бриллиантов в ушах дороже тебя несравнимо. Она живая, а ты — пустой, разваливающийся
фасад.
Паша поправил пиджак и потянулся к двери, бросив напоследок:
— Больше не пиши мне. А если попробуешь подставить перед мужем — валяй. Лучше я
сдохну в канаве, чем ещё хоть раз к тебе прикоснусь. Ты вызываешь у меня только
тошноту.
Он вышел, с грохотом захлопнув дверь, а я осталась стоять посреди кабинета, чувствуя,
как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно рушится. Пыталась сделать вздох,
но не получалось, словно весь воздух выкачали, оставили только запах табака и лилий.