Алихан. Медвежья кровь

Я положил. Сегодня. Марьям. Альянс. Двадцать бойцов. Безопасность. Логику. Математику. Всё – положил.

И не жалел.

Вот что было – страшнее всего. Не потеря. Не числа. Не Вахид с его калькулятором и Волчьим взглядом. Страшнее всего – что я не жалел. Что стоя у окна, глядя на пустой двор, считая оставшихся – я не чувствовал сожаления. Только – ясность. Ту самую. Хирургическую. Которую она принесла в мой дом вместе с зажимами и нитками.

Ясность: Марьям заслуживала – лучшего. Я – не мог дать. Альянс – был построен на крови. Кровь – пролилась. Мир – рухнул. Как рушится всё, что построено на чужой смерти. Рано или поздно.

И ясность: Вахид – опасен. Не сегодня. Не завтра. Но – скоро. Потому что Волк – чует слабость. А я – ослаб. Не телом – сердцем. Тем самым, которое она перезапустила.

Живое сердце – уязвимо. Каменное – нет. Я был неуязвим четырнадцать лет. Теперь – нет.

И знал: это – не конец. Это – начало. Начало того, за что я заплачу. Кровью. Костьми. Теми двухстами шести, которые учил наизусть.

Потому что Вахид – считает. Вахид – Волк. А Волк – бежит туда, где сила.

А я – медведь.

И медведь – стоит.

Даже когда земля – уходит из-под лап.

Особенно – тогда.

За окном – Ибрагим встал с камня. Отряхнул колени. Пошёл – к подвалу. К доктору. К единственному человеку в этом доме, который – не стрелял. Не командовал. Не предавал. Который – лечил. Просто – лечил. И ребёнок – шёл к ней. Как к матери. Как к свету. Как все – шли. Раненые, сломанные, испуганные. Все – к ней.

И я – шёл. Каждый день. Каждую ночь. Каждым своим решением, каждой мыслью, каждым ударом сердца, которое она вернула.

К ней.

Марьям спросила: «Она – стоит?» Стоит.

Не двадцати бойцов. Не альянса. Не стратегии. Не математики.

Всего.

Всего – что у меня осталось. Всего – что я потерял. Всего – что буду терять. До конца. Который – неизвестен. Который – близко. Который – может наступить завтра, через час, через минуту. Потому что Хасан – жив. Вахид – считает. Восемнадцать – мало. И горы – не прощают слабых.

Но я – не слабый.

Я – медведь. Последний из Шамхаевых. С четырьмя пулями, которые прошли сквозь и не убили. С бетоном, который треснул. С сердцем, которое – бьётся. Вопреки всему. Вопреки арифметике. Вопреки Волку, который точит зубы за спиной.

Бьётся.

Девяносто два удара в минуту.

Она считала – на крыльце. Пальцами. На моём запястье. Девяносто два.

Пульс не врёт.

Никогда.