Страница 38 из 87
Для многих за последнюю четверть века это стало самым значительным общественным событием. Не в последнюю очередь потому, что тем самым президент продемонстрировал свою способность дать отпор Западу, тому самому, который начиная с 1990-х планомерно унижал Россию (без ведома большинства живущих на Западе). С момента расширения НАТО на восток, в котором увидели признаки агрессии и которое было расценено как вероломство, до момента, когда Барак Обама назвал Россию «региональной державой» (что оказалось даже обиднее, чем слова Рональда Рейгана «империя зла» — в том названии, по крайней мере, чувствовалось уважение). Оскорбленное чувство национального достоинства, по-видимому, является гораздо более важным фактором, сказавшимся на обострении кризиса в отношениях Востока и Запада, чем многие полагают. А Путин знал, что можно делать ставку на патриотические настроения своих граждан, особенно когда в экономической сфере дела идут неважно.
В 2016 году социологическая служба «Левада-центр» задала россиянам вопрос о том, что вызывает у них особенное чувство гордости за свою страну. Наиболее часто звучали следующие ответы: история, природные богатства, вооруженные силы, культура, территория. В самом конце оказались системы образования и здравоохранения, а также уровень экономики, у сравнительно малого числа опрошенных гордость вызывали «соотечественники». Примечательно, что по сравнению с данными опросов предыдущих лет, спортивными достижениями стали меньше восторгаться, причиной тому, без сомнения, допинг-разоблачения. А вот восхищение армией, напротив, резко подскочило.
Меня каждый раз неприятно поражает, если чувство гордости возникает по отношению к вещам, которые не связаны с твоими личными достижениями. Впрочем, за время моего путешествия по России я обнаруживаю два исключения. Первое — это глубокое восхищение родным языком, который считается весьма сложным, в связи с чем владение им наполняет гордостью. Второе же — это осознание своей способности справиться с трудностями, которыми наполнена жизнь в России. Гордость из разряда «если ты выжил здесь, то выживешь везде» также свойственна военным врачам, учителям начальных классов и полярным исследователям.
У Ялты есть два европейских города-побратима — Ницца и Баден-Баден. С первым прибрежный город роднит километровая набережная, со вторым — стабильная популярность среди отдыхающих (впрочем, в Баден-Бадене нет ничего похожего на монументальный санаторий «Дружба», форма которого напоминает инопланетный корабль с окнами, похожими на соты, в 1980-х американские спецслужбы принимали его за ракетную пусковую установку).
Здесь мало что напоминает о кризисах недавнего прошлого. Туристов по-прежнему много, в кафе и закусочных стабильный приток посетителей, царит атмосфера уюта с характерными атрибутами типа продавцов воздушных шариков и туристических паровозиков. Пока на небе не появляются темные тучи и не начинается летний ливень, который затапливает улицы. Как и другие прохожие, я ищу спасения от дождя под каким-нибудь навесом. Тут так тесно, что за неимением вариантов приходится завязать беседу. Девушек рядом со мной зовут Маша и Наташа, они бывшие участницы соревнований по синхронному плаванию — я серьезно. Моя шутка о том, что в этом случае они чувствуют себя сейчас как рыбы в воде, кажется им достаточно смешной, чтобы присесть со мной за столик в «Гранд кафе», где мы и решаем переждать дождь. Нам приносят клубничное пирожное в виде сердца и чай красноватого цвета под стать, в то время как на стене через проектор показывают фото из Города влюбленных — Парижа.
Мы обсуждаем водную акробатику, писательство и лучшие винные бары Парижа — города, где живет Маша, после чего обе девушки считают своим долгом сообщить мне как иностранцу, что Крым принадлежит России, тем временем стихия утихает. Мы прощаемся и разбредаемся в разные стороны, по улицам бегут целые потоки воды.
В одном суши-баре меня встречают с невероятным теплом, владелец уже много лет не видел туриста, который был бы не из России или с Украины. «Ты доволен? Один путешествуешь? И как, получается? Ты такой смелый!» Я кажусь себе экзотическим зверем и в то же время чувствую, что люди здесь попросту надеются, что сюда вскоре снова будут приезжать туристы из Западной Европы.