Страница 74 из 112
И ещё голема, который не спешил вмешиваться в схватку. Чуть дальше взгляд выхватил фигуры людей с оружием. Но и воины застыли.
— Скажи, что помнишь меня…
— Не помню.
— Совсем? — тварь склонила голову на бок и лицо ее вдруг застыло. А застыв, превратилось в обычное. Красивое, пожалуй. Нежное. — А так?
— Не помню.
— Врешь.
— Силой клянусь, я тебя не помню, — Драгомир покачал головой. — И не было у меня никогда любовниц. Мне жены довольно… так что прости, но ты ошиблась. Тебе не моя душа нужна…
Кая не поняла, когда он нанес удар.
И как.
Просто из спины твари выросло вдруг острие клинка. И замерев на мгновенье, дернулся вверх, рассекая плоть. Сжались уродливые конечности.
И разжались, опаленные светом.
И сила живого злого пламени ударила в грудь твари, опрокидывая ее на спину. Она захрипела, дернулась, пытаясь перевернуться на живот, но удар княжеского сапога в лицо не позволил. Последовал короткий замах.
Удар.
Какой-то неправильный. И звук глухой, будто дерево рубят, а не плоть… и голова, отделившись, катится, катится, чтобы остановиться между рук Каи.
Глаза женщины были распахнуты. И рот раскрыт.
— От… отсвободи, — выдохнула голова. И Кая неловко попятилась, садясь на зад. Рукава ее нового платья, такого красивого, такого неудобного были в пыли и грязи.
И сама она…
— Не трогай ее, — голос Волкова звучал жестко. — Эта погань и с отрубленной башкой опасна.
Он сложил руку щепотью, поднёс ко рту и дунул. Распластанное тело задергалось, сжираемое белым пламенем. Но… Кая подползла ближе.
— Освободи… — шепот она слышала явно. — П-пожалуйста… ты можешь… ты можешь…
Рука сама потянулась к существу.
Пальцы коснулись лба.
Странно, Кая не ощущала отвращения. И брезгливости. А лоб был горячим. И эта мертвенная серость в глазах… Кая привычно уловила нить.
Дернула, вытягивая.
И спохватилась, что девать ее некуда. Но… можно ведь просто намотать. На мизинец. Один оборот, другой… нить толстая, шершавая и неровная.
И тянется.
И с нею тянется та не-жизнь, что подняла эту несчастную. И серость уходит из глаз. И в какой-то момент нить обрывается, остается на мизинце Каи жирной каплей. Несколько мгновений Кая просто смотрит на это… вещество?
Липкое. Тяжелое. Омерзительное для живого и света, который требует отдать эту силу ему. И Кая позволяет. Серая капля вспыхивает, чтобы осыпаться пеплом. А мертвая голова вздрагивает, глаза распахиваются. И черты текут, преображаясь…
— Чтоб тебя, — Драгомир Волков встает рядом. И острие клинка его касается уже окончательно мертвой головы. — Это ж это… как её-там? Весёлка, вроде. Дочка нашего кухаря… она пропала пару месяцев тому. Надо же.
Он морщит лоб и даже трет его пальцами, точно пытается протереть дыру.
— А ты, племянница, выходит, что… — Драгомир Волков вздыхает. — Отпускать можешь… чтоб… не было у нас иной печали.
— Лента, — Кая указала на золотую ленту, что еще опоясывала шею, прикрывая край. — Твоей жены?
— Что? А… может, и ее. У вас их столько, где все упомнить.
— Откуда?
— Тю… кто ж его знает. Может, Стаська подарила, может, сама стянула… разве теперь поймёшь. Да… — он присел на корточки, разглядывая женщину. — Точно отпустила… тогда похоронить надо будет, по-человечески. Что? Или думаешь, правду она сказала?
— О чем?
— Да не обещал я ей ничего… я ее и видел-то пару раз… сдобная, конечно, но… на кой мне такие проблемы? — он разогнулся. — Да и клятва…
Он раскрыл руку и белое пламя окутало пальцы маревом.
— Клятва не дала бы мне соврать.
И тем оно интересней.