Страница 58 из 112
— Чтобы не оскорбить собеседника запахом пота. Или старости. Увы, с возрастом тело начинает источать не самые приятные ароматы. И тогда помогают духи… говорят, есть такие, которые способны задурманить разум человека. Вызвать вожделение. Или печаль… или…
Тоску.
Кая совершенно точно знала, кто смешал эти духи. Точнее, откуда взялась именно эта тоска. Она помнила лицо той женщины, бледное, изможденное. Ее привела Весела. И долго громко жаловалась, что девка заболела. Что она еще молода, в самом теле, что ей бы работать и работать, но кому нужна тоскливая шлюха. И есть перестала.
И вовсе…
А женщине было все равно. Она жила там, внутри себя. И Крыс, выгнав мамашу, сказал Кае:
— Машина не справится. А ты попробуй.
Тоска вышла с привкусом стылого дождя. И льда, который прихватывает стены под утро. С немым криком тела, слишком уставшего, чтобы жить. С отчаянием, что привело на край стены. И нерешительностью, не позволившей сделать шаг.
Кая тянула ее долго.
И удивлялась черноте. Она не видела, что произошло с той девушкой. Наверняка что-то страшное, но… тоска поселилась во флаконе из горного хрусталя.
И глаза девушки не стали серыми.
Впрочем, спустя три дня мамаше перерезали глотку, а потом, отпилив голову, унесли ее. Говорят, на стену. Или за стену. Во всяком случае, кровавый след, как шепотом рассказал Корноух, тянулся до самой стены. И многие видели ту шлюху, абсолютно голую, измазанную в крови, но не нашлось того, кто осмелился бы заступить ей дорогу.
Как же давно это было.
Да и Корноух, если не наврал, то изрядно приукрасил историю. В то, что шлюха, очнувшись, зарезала мамашу, Кая охотно верила. Но вот остальное — точно сказки.
Корноух…
Спросить?
— Хороший запах, — сказала Кая, выпустив руку. — Вкусный.
— Внук подарил, — княгиня поднесла ладонь к носу. — По мне чересчур приторный. Но если не пользоваться вовсе, он обидится.
— И давно вы… пользуетесь?
Велеслава Изяславовна лишь улыбнулась в ответ, мягко так, снисходительно.
— Не настолько давно и не так часто, чтобы это на меня подействовало… почуяла?
— Да, — отрицать очевидное было глупо.
— И на что похоже?
— Тоска. Я знаю, откуда ее взяли. Кто её сделал.
— Кто же?
— Этого человека уже нет в живых.
Интересно, а Крыс, который продавал эти не зелья, но… как их назвать-то? Ладно, не важно. Знал ли он, для чего их используют?
Наверняка.
И Кая знала, хотя, конечно, старалась не думать. Зачем? От многих мыслей голова болит. Но Крыс точно оценил бы шутку.
И посмеялся бы от души, да…
— Жаль. Такой специалист был бы полезен. Но… врешь ты почти идеально, — княгиня отступила. — Иди. Отдыхай. И ещё…
Она глянула за спину Каи.
— Дверь запри. Не открывай. И не выходи… в старых домах по ночам бывает неспокойно.
Комнаты.
Огромные и пустые.
— Это покои князя. Когда-то — моего мужа, потом — его сына и твоего отца, — княгиня все-таки толкнула высокие двери, украшенные резьбой. — Состоят из нескольких комнат. В принципе, ты можешь остановиться и в покоях княгини. Они сообщаются…
Запах.
Снова запах. Не отчаяние, но застоявшийся воздух, который слишком долго обживал помещение, чтобы вот так просто отступить перед ветром.
Дерева. Пыли.
— Здесь убирали, но, как видишь, не всё можно исправить быстро. Если хочешь, можешь заночевать в гостевых покоях. К завтрашнему утру всё приведут в надлежащий вид.
— Нет.
— Запах…
— Не страшно. Там, где я жила, пахло куда хуже.
— Расскажешь, — кивнула Велислава Изяславовна. — Потом. Позже. Если захочешь.
Возможно, когда-нибудь и захочет, потому что… не складывалось. Та история Крыса и эта вот женщина. Спокойная. Рассудительная. И, что куда важнее, хозяйственная. А хороший артефактор, на которого потрачено немало хозяйских денег — ценная собственность.
А тут такое…
Если подумать, то на пустом месте ссора возникла.
Что, другой няньки не нашлось бы для княжьего сына? Сомнительно. Или тогда княгиня была не такой спокойной и рассудительной? Как понять?
Когда она настоящая?
Сейчас?
Раньше?
— Твой кабинет. Твоя опочивальня… — Велислава Изяславовна переходила из комнаты в комнату. Движения её были резкими, порывистыми. — Здесь ничего не меняли. Комнаты просто содержали в порядке на случай… возвращения.
— А вы и вправду верили, что они вернутся?
— Старый извращенец мне не друг, но он сказал, что Переплут пока не ушел. Значит, в этом мире сохранилась его кровь.
— И вы её не искали?
— Каким образом? Город, возможно, не так велик, как прежде. Но в нём живёт около миллиона человек.
— Сколько? — Кая попыталась представить.
— Сотня тысяч в цитадели, из них тысяч пять, а может, уже и меньше, — одаренные с благословенной кровью. А ещё пару десятков тысяч — просто одаренные, которые и продляют агонию этого проклятого места, — княгиня подошла к окну и рывком задернула шторы. — Остальные живут меж двух стен. И считают, что всё идёт как должно. Как заповедано…
Странная.
Нет, все они тут, но её Кая совершенно не понимает.
— Поэтому, как видишь, найти кого-то здесь крайне сложно… особенно во внешнем городе. Чем дальше от центра, тем больше хаоса. Служанок прислать?
— Нет. Я сама справлюсь.
— Завтра с утра снимем мерки. Не дело это, когда княгиня чужих обносках ходит. Платье… на утро прикажу подобрать что-то из моего или Белавы, она тебе ближе по фигуре…
— Я не хочу платье, — Кая представила, как она будет двигаться во всех этих платьях в пол, с длиннющими рукавами. Ей и нынешний наряд, довольно простой, по сравнению с тем, что был на Велиславе Изяславовне, казался неудобным. — Я…
— Платье всё одно нужно будет. Сейчас взгляды стали много… свободнее. И с учетом твоего воспитания, как и положения, многие закроют глаза, если ты выберешь мужской наряд, но вот в Думу или во дворец к Великому князю являться в таком виде не след. Как и встречать гостей. Правила…
Кая кивнула.
Ладно.
Крыс говорил, что упорствовать стоит в вещах, которые действительно важны.
— Вот и хорошо… служанок тоже подберем завтра. Сама посмотришь, кто тебе глянется. Сильно им не доверяй, но и одной тебе будет сложно.
— Я привыкла…
— Привычки придётся менять. Ты же не станешь сама мести полы или вон белье на кровати менять? Можно, безусловно, ты в своем праве, но у княгини Скопиной есть дела и поважнее…
Смеется?