Страница 72 из 75
После ангара Катрин начала обращать на неё больше внимания и быстро поняла, что Захар выстроил систему куда серьёзнее, чем казалось со стороны. Посты, допуски, смены, проверка гостей, сопровождение руководства и наружное наблюдение работали практически без сбоев.
А Виктор продолжал свой обычный день так, будто вокруг него не бушевал крупнейший скандал последних месяцев.
Встречи сменяли звонки, звонки документы, между ними он успевал смотреть выступления дэ Гарро и отслеживать, как они расходятся по газетам, Vida и Семвику. Иногда Катрин казалось, что у него в голове существует отдельная комната, где несколько человек одновременно раскладывают информацию по полкам.
А потом он сделал именно то, чего от него меньше всего ожидали люди, решившие построить историю вокруг смерти Гильермо.
Он признался в убийстве.
Не стал юлить, рассказывать о случайности или пытаться переложить всё на других. Виктор опубликовал большую часть материалов расследования, которые разрешили разгласить. Около семидесяти процентов дела. Протоколы, доступные заключения, хронологию, показания, отдельные записи и документы.
Ход выглядел почти безумным. И именно поэтому сработал.
После нескольких дней намёков, недосказанности и попыток превратить Виктора в таинственного убийцу публика получила человека, который сам вышел вперёд и спокойно подтвердил самый страшный заголовок, а следом выложил всё, что объясняло, почему это произошло.
Катрин долго смотрела на него после публикации.
Виктор сидел за столом, просматривал какую-то таблицу и выглядел так, будто только что согласовал новый договор с поставщиком, а не бросил в информационное поле гранату.
Именно в такие моменты Катрин особенно хорошо понимала, почему никак не может от него отдалиться.
Виктор был холодным, иногда совершенно непроницаемым и почти всегда действовал не так, как ожидали окружающие. Попытка представить, что происходит у него в голове, порой напоминала прогулку по лабиринту, где сам дьявол сломал бы ногу. Некоторые решения казались нелогичными ровно до того момента, пока не начинали работать.
И страннее всего было то, что Катрин это не пугало.
Её не отталкивали его прагматичность, отстранённость, способность быть жестоким или принимать решения, от которых другие шарахались. Наверное, в другой период жизни она увидела бы в этом всё, от чего хотела держаться подальше.
Теперь она смотрела на Виктора и всё глубже тонула в его карих глазах, временами отливавших золотом.
Ей хотелось быть рядом.
Хотелось знать, что он думает, хотелось первой видеть эти планы ещё до того, как они становились очевидны всем остальным, хотелось возвращаться вместе домой, есть на балконе и просыпаться рядом.
И, как бы Катрин ни пыталась подобрать для этого более приличное определение, в глубине души желание формулировалось гораздо проще.
Ей хотелось, чтобы этот мужчина принадлежал ей.