Наследник $$$ уровня VII

Глава 15

К утру Хавьер и Ева всё ещё оставались в городской больнице. Врач приёмного отделения несколько раз уверил меня, что оба стабильны, угрозы жизни нет, повреждения обработаны и дальше требуется только наблюдение.

Я набрал Антуана.

— Хавьер и Ева в городской больнице, — сказал я ему. — Посмотрите обоих лично.

Антуан тяжело вздохнул, словно именно я придумал болезни и травмы исключительно ради того, чтобы мешать ему спать.

— Адрес.

Через час он уже был там. После осмотра позвонил сам и подтвердил, что Хавьера собрали нормально, хотя морозные повреждения оказались глубже, чем выглядели снаружи. С Евой всё было проще, если вообще можно употребить это слово применительно к человеку, которому раздробили палец. Антуан обещал заняться восстановлением, переговорить с хирургами и проконтролировать всё лично, после чего я наконец немного успокоился. Если уж он говорил, что ситуация под контролем, можно было хотя бы перестать каждые десять минут смотреть на телефон.

Утром в офис я вошёл вместе с Захаром. После вчерашнего он временно исполнял обязанности телохранителя и выглядел на этой должности так естественно, словно всю жизнь только и мечтал ходить за мной по коридорам, хмуро разглядывать окружающих и прикидывать, кого первым ударить головой о стену в случае необходимости. Хавьера он заменял плохо только в одном отношении — рядом с ним все сотрудники начинали держаться чуть прямее.

Офис жил привычной жизнью. Телефоны звонили, кто-то спорил возле доски, из комнаты программистов доносились голоса, девушки из модерации тащили куда-то папки. Только стоило мне пройти между столами, как разговоры становились немного тише. Один сотрудник поймал мой взгляд и мгновенно уткнулся в монитор, через несколько шагов девушка из модерации, до этого явно наблюдавшая за мной, вдруг заинтересовалась каким-то листком на столе с такой сосредоточенностью, будто от него зависела судьба компании. Третий продержался дольше всех, целых две секунды, после чего тоже отвёл глаза.

— Захар, — позвал я, не останавливаясь.

— Что?

— У меня что-то на лице?

Он внимательно посмотрел.

— Нет.

— Тогда почему все ведут себя так, будто я вчера съел человека?

— Потому что газеты.

Разумеется.

Я ещё не успел толком открыть утреннюю прессу. Ночью было не до неё, а утром Антуан, больница и несколько звонков от юристов съели всё время. Теперь стало понятно, что остальные уже прочитали всё за меня и, судя по поведению, успели сделать собственные выводы.

Мария ждала в кабинете с целой стопкой газет.

— Доброе утро.

— Судя по лицам снаружи, не очень.

Она молча подвинула верхнюю газету.

«Эвенто».

Заголовок занимал почти половину полосы. В нём умудрились поставить слова «корпоративная война», «смерть наследника» и мою фамилию настолько близко друг к другу, что даже человек, не открывший статью, уже получал нужное впечатление. Я сел, раскрыл газету и начал читать.

Гильермо дэ Мачадо больше нет с нами. Молодой предприниматель погиб в результате вооружённого столкновения между представителями двух известных деловых домов. В последние недели между компаниями шёл острый конфликт, связанный с гостиничными активами семьи дэ Мачадо. Полиция проводит проверку, официальных обвинений пока не предъявлено.

Дальше шла вода. Соболезнования, краткая биография Гильермо, его успехи, фотография ещё времён, когда он выглядел приличным человеком. Несколько абзацев о нашем противостоянии были подобраны настолько аккуратно, что у читателя складывалось впечатление, будто вчера мы просто договорились встретиться в ангаре и выяснить отношения при помощи огнестрельного оружия и пары мета. Прямой лжи не было, поэтому и придраться было почти не к чему.

— Красиво, — заметил я.

— Это ещё спокойная версия, — предупредила Мария.

Следующим был «Комерцио». Они посвятили истории меньше места и хотя бы не старались сочинить драму там, где не было подтверждённых фактов. Произошло столкновение, один человек погиб, несколько получили ранения, правоохранительные органы устанавливают обстоятельства. Упоминался недавний конфликт вокруг гостиничного бизнеса, но выводов автор не делал.

«Периодика» лежала третьей, и вот её я открывал уже без особого удовольствия. Не потому что ожидал предательства, наоборот, слишком хорошо понимал, почему они написали. Тайрон не мог заставить собственную газету промолчать в день, когда вся страна обсуждала смерть Гильермо дэ Мачадо и моё присутствие на месте. Такое молчание выглядело бы куда подозрительнее любой статьи.

Материал оказался максимально сухим. Несколько абзацев с известными фактами, никаких предположений, ярких эпитетов или попыток намекнуть, кто виноват. Даже историю нашей недавней войны вокруг гостиниц они уложили в пару предложений. И на том спасибо.

— «Мундо»? — спросил я, откладывая газету.

— Молчит.

Это было логично. До недавнего времени всё происходило ровно наоборот. Когда остальные предпочитали не замечать мои успехи, «Мундо» старательно вытаскивала их на первые полосы. Теперь появилась история, способная ударить по мне, и именно они внезапно решили дождаться официальных подробностей.

— Остальные?

— Почти все написали. Телевидение тоже подхватило. Крупные делают лишь намёки, оставляя простор для воображения. Их протеже проходятся уже жестче.

Я начал просматривать вырезки и довольно быстро понял, что неприятнее всего здесь именно отсутствие прямой лжи. Никто не писал, что я убил Гильермо собственными руками, никто не заявлял о задержании или обвинении. Просто рядом ставили несколько совершенно правильных фактов и позволяли читателю самому соединить точки. Мы конфликтовали, конфликт обострялся, произошло вооружённое столкновение, Гильермо погиб, а я остался жив. Для человека, который не собирался тратить десять минут на поиск деталей, этого было вполне достаточно.

Информация массового потребления вообще редко требовала сложных выводов. Есть драка, двое вошли, один вышел, значит второй первого и убил. Всё понятно, можно переворачивать страницу и читать спорт. Человек чуть внимательнее задал бы другой вопрос. Почему после смерти Гильермо я спокойно приехал на работу, а не разговариваю с прокурором через решётку? Ответ на него уже сильно портил красивую картину.