Наследник $$$ уровня VII

Себастьян уже отвернулся, когда услышал её удивлённый голос.

— Не знала, что эти телевизоры такие дорогие…

— Дорогие? О чём вы?

Следующее, что он услышал, был смех.

Виктор хохотал так искренне, что несколько человек у двери обернулись.

— Сеньорита Жасмин, я ваш должник!

Себастьян тоже повернулся и застал совершенно абсурдную картину. Виктор подхватил растерявшуюся преподавательницу, один раз прокружил её на месте и поцеловал в щёку.

— Спасибо!

После чего почти бегом направился к Себастьяну.

Краем глаза политик заметил, как у выхода задержались Кабальеро и Кальдерон. Оба недовольно переглянулись и пошли обратно, явно собираясь напомнить гостям, что их здесь больше не ждут.

— Что-то вы не спешите, дэ Гарро, — холодно произнёс Кабальеро. — Или ждёте, пока приедет пресса? Это не в ваших интересах. И уберите отсюда этого душевнобольного юношу. Что вообще с ним не так?

Эрнесто пожевал губами и с неподдельным удивлением посмотрел на Виктора, который всё ещё вытирал выступившие от смеха слёзы. Даже его маленькие глаза на секунду расширились и стали почти человеческими.

Когда Виктор приблизился, Себастьян мысленно выдохнул.

Почему-то он уже понял.

Получилось.

— Идёмте, Себастьян, — Виктор махнул рукой в сторону выхода.

Они прошли мимо заместителя министра, оставляя того с ректором наедине.

Через минуту они уже удалялись по университетскому коридору вслед за последними сотрудниками прокуратуры. Жасмин двинулась рядом с ними, всё ещё настолько ошарашенная произошедшим, что шагала почти механически.

— Что вас так развеселило? — наконец не выдержал Себастьян. — Поделитесь?

— Расскажу сразу всем. Надо найти Андре, иначе придётся повторять.

Наглец улыбнулся настолько довольно, что Себастьяну захотелось одновременно его придушить и дослушать.

На улице их действительно встретил Андре Дорадо, который вышел чуть раньше.

— В следующий раз, сеньор Виктор, я на подобное не соглашусь, — сухо произнёс он, после чего почтительно кивнул Себастьяну. — При всём уважении.

Виктор вместо ответа продолжал поглядывать на двери университета и вдруг начал рассказывать совершенно постороннюю историю.

— У моего приятеля появился большой дом. Огромный. Одних гостевых комнат около тридцати.

— Как удивительно. У корпората большой дом, — раздражённо отозвался Андре.

Виктор даже не обратил внимания на тон.

— Однажды он позвал в гости друга с семьёй и начал показывать дом. Ходил гордый, рассказывал про комнаты, кабинет, сад. Жена гостя сидела в гостиной, ей всё это было неинтересно. Когда мужчины вернулись, она разговаривала по телефону с матерью. И тут хозяин слышит…

Виктор сделал паузу.

Себастьян поднял бровь. Парень откровенно переигрывал и явно получал от этого удовольствие.

— «Да, мам, мы в гостях. Приехали на новоселье. Ну как тут? Всё хорошо, дом замечательный, миленький. Места мало, конечно, но зато уютно».

Андре ещё секунду сохранял обиженное выражение, напоминая нахохлившегося воробья, но потом губы сами собой поползли вверх.

Жасмин звонко рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью, словно испугалась собственной реакции.

Себастьян тоже не удержался.

— Так вот к чему я веду, — продолжил Виктор, когда смех немного стих. — Я вообще не обратил внимания на стоимость. Просто не знаю, сколько должен стоить телевизор. Справедливости ради, я плохо представляю стоимость половины вещей из этих списков. Вот в этом и была ошибка. А сеньорита Флорес помогла её найти.

Жасмин посмотрела на Виктора так, будто впервые увидела человека перед собой. Судя по лицу, она и сама не понимала, что раскрыла какую-то тайну одним случайным возгласом и привычкой заглядывать в чужие бумаги.

— Вторая мысль в том, что я бы лично не стал рисковать репутацией, рисковать всем, ради столь незначительных денег. Я полагал, что ищу грубое нарушение. Закупку на десять миллионов песо, которая существует только на бумаге. Но оборудование оказалось на месте! Я и подумать не мог, что они просто взяли количеством. Там сотня, тут, это миллионы, но не на одной сделке, а на десятках. Для меня это не деньги, а вот для гос-служащего да, для ректора академии кстати тоже. Это не снобизм, просто констатация, маленькая деталь, которую я упустил.

Себастьян сообразил почти сразу.

Следом понял Андре.

Они переглянулись.

— А вот и наша добыча, — Виктор указал на Кабальеро, который как раз вышел из здания. — Сеньор Дорадо, будьте добры, сообщите нашим друзьям из прокуратуры, что у нас появились вполне конкретные основания задержать этого человека.

Он потряс несколькими листами. На бумагах отчётливо виднелись размашистые подписи Эрнесто Кабальеро.

— С удовольствием, — впервые за последние полчаса искренне улыбнулся Андре.

Он быстро направился к сотрудникам прокуратуры, уже собравшимся у машин.

Себастьян проводил его взглядом и только потом заметил, что Виктор снова идёт к университету.

— Постойте!

Он едва не повысил голос, после чего тут же осмотрелся, проверяя, не заметил ли кто-нибудь его суетливости.

Не мальчишка, а дьявол в пиджаке.

Себастьян поспешил следом.

Следующие несколько часов для немолодого политика превратились в один сплошной бег. Виктор появлялся то в одном кабинете, то в другом, хватался за всё, до чего мог дотянуться, пока педагогический состав пребывал в состоянии коллективного ступора после задержания Кабальеро и Кальдерона.

Дэ Фуэго даже умудрился простучать стены в кабинете ректора.

И, конечно же, нашёл сейф.

Правда, ничего по-настоящему интересного внутри не оказалось, если не считать необоснованно крупной суммы наличных, происхождение которой ректору теперь предстояло объяснять прокуратуре.

Но кто ищет, тот действительно находит.

К вечеру университет уже напоминал растревоженный улей. Только вместо злых пчёл по коридорам носились сотрудники прокуратуры в куртках с буквами на спине, таская коробки с бумагами, папки, бухгалтерские книги и копии контрактов.

Картина постепенно складывалась.

Завышенные цены на оборудование. Двойная бухгалтерия. Обман попечительского совета. Деньги исчезали из государственного бюджета, из фондов и даже из карманов самих участников схемы. Самым прекрасным оказалось то, что Кальдерон понемногу обворовывал Кабальеро, а Кабальеро, в свою очередь, совершенно независимо обворовывал Кальдерона.