Страница 24 из 75
Список укладывался у него в голове. Взгляд ушёл в стену, карандаш повис над блокнотом. Экран, сенсор, поисковик, браузер, банк. Пять направлений, каждое из которых в прошлой жизни тянула отдельная отрасль, а здесь я вручал их связисту с острова, у которого в багаже только карта с отметками.
Он молчал секунд пять. Потом выдохнул, выпрямил спину, и на лице снова появилась решимость военного.
— Разрешите уточнить порядок приоритетов.
— Экран и сенсор. Всё остальное по пути. Если вы едете смотреть панели и в том же городе кто-то делает терминалы для карт, зайдёте и туда.
— Понял. С кем я могу поговорить по технической части? Я не знаю, что именно искать в экране. Толщину, яркость, тип подсветки. Мне нужны цифры.
— Матео и Лунтик. Два ведущих специалиста. Матео объяснит, что нужно телефону. Лунтик расскажет про поисковик, если сумеете его разговорить. Не трогайте его за плечо.
— Почему?
— Увидите.
Тадео кивнул, спрятал блокнот и вышел. Через минуту я услышал, как хлопнула дверь на лестницу.
Вниз я спустился только ближе к вечеру, за отчётом по вентиляции. Но по дороге задержался у стеклянной стены.
В зале уже включили верхний свет, и от кофейного автомата у входа тянуло горелым, кто-то опять забыл кружку на подогреве. Тадео сидел за столом Матео. Перед ним лежали три листа, исписанных с обеих сторон, разобранный Вифон первой версии со снятым экраном. Матео стоял рядом и рисовал что-то на обороте четвёртого листа. Судя по жестам, объяснял, как палец должен закрывать собой сетку. Тадео слушал, не перебивая, и только изредка переспрашивал.
Лунтик подошёл через несколько минут. Остановился в метре, посмотрел на разобранный телефон, потом на Тадео.
— Вы связист.
— Связист.
— Тогда вы понимаете, что такое задержка. — Лунтик обошёл стол и ткнул пальцем в лист. — Индекс лежит здесь. Запрос приходит сюда. Между ними ядро. Его нет. Найти в двадцати трёх миллионах страниц нужную за полсекунды нельзя, если перебирать. Нужно знать, где не искать.
— Как узнать, где не искать?
— Об этом я и думаю.
Он развернулся и ушёл к себе, не попрощавшись, и Тадео проводил его задумчивым взглядом. Похоже, за несколько часов он успел понять правила.
Матео проводил ушедшего вздохом.
— Он так со всеми.
— Я заметил, — отозвался Тадео. — Хороший специалист. У нас на базе был один такой, по радарам.
За следующий час я убедился в том, о чём догадывался ещё на Сарде. Тадео знал всё обо всём, но ничего до конца. Он с ходу понял, почему для касаний нужна сетка, и тут же поинтересовался, чем она проводит, и Матео замялся, потому что сам не знал. Он объяснил Матео, как на радарной станции гасили наводки, и тут же признал, что к экранам это отношения не имеет. Он держал в голове названия материалов, о которых читал в журналах, но путал, какой из них для стекла, а какой для пластика. Связист знал по верхам очень многое, это и подкупало.
Для дела это подходило. Тот, кто знает, где искать, и не боится задавать вопросы, стоил дорого. Энтузиазм покрывал остальное с запасом. Я видел, как он записывает за Матео, как отмечает на полях, куда поехать в первую очередь, и как при слове «терминал» глаза у него загораются, хотя банк шёл в списке последним.
Больше я в это не лез.
Наверху я позвонил Еве, и велел считать Тадео новым проектом: билеты, гостиницы, аванс в валюте той страны, куда он поедет, суточные и отчёты, и связь через неё, а не через меня. Мария уже отправила ей копии подписанных бумаг. Техническую часть забрали Матео с Лунтиком, и Рафаэль обещал прислать из Корсы список того, что ему нужно для батареи, если такое найдётся по дороге.
К ночи я о Тадео забыл.
Фабрика постепенно пустела.
Открытый зал за стеклом гас по частям: сначала выключали лампы тестировщики, потом модерация, и под конец оставались два-три экрана у программистов, которым, как будто, вообще не уходили домой. В коридоре уборщица возила ведро. Я закрыл дверь кабинета, отодвинул бумаги по «Гранд Сапфиру», на которые сегодня уже не хватало ни сил, ни желания, и достал лист по фонду.
Совет утвердил фонд вчера, при Жасмин. Устав подпишут завтра, министерство получит копию к обеду, и с этого момента у них появятся счёт, печать и обязанности. Оставалось сложить детали воедино. Я взял карандаш и начал со стипендий, потому что с ними было проще всего.
Обычная стипендия в университете шестьсот песо, на неё живут впроголодь. Двадцать стипендий по две тысячи на цифровое направление, с первого курса, по итогам сессии. Пять именных по пять тысяч для лучших, их выбирает деканат вместе с фабрикой. Сто тридцать пять тысяч в месяц, полтора миллиона в год с небольшим.
На оборудовании я задержался. Сорок компьютеров в лаборатории, одна стойка серверов, сеть на весь этаж. Покупает фонд, владеет университет, обслуживаю я. Никаких закупок через попечителей, договор напрямую с нашим поставщиком, скидка за объём, счета мне на подпись.
Третий пункт выглядел скромнее, а стоил дороже, и Матео просил его уже полгода.
Отдельный сервер с копией Виды, десяток тестовых телефонов с прошивкой, и набор инструментов, чтобы студенческая программа ставилась на трубку, запускалась, падала и никому не вредила. На Земле это называли средой разработки, и без неё не выросла ни одна платформа. Железо у нас есть, телефоны выделит Рафаэль из брака. Доступ только стипендиатам и командам конкурса, остальные пусть сначала заслужат.
С сервисом брони всё уже двигалось без меня. Матео собирал сервис вместе с двумя ребятами из «Софтикса» и на прошлой неделе показал первую версию: список номеров, календарь, кнопка «бронировать». Ничего лишнего. Теперь эту идею следовало оформить так, чтобы её можно было отдать студентам как задачу, а не как готовое решение. Описать, что должен уметь сервис, как выглядит номер для гостя и для администратора, что происходит, когда двое бронируют один номер.
Пять команд по четыре, месяц, лучший код уходит в Виду, лучшая команда получает именные стипендии. Остальным достанется опыт и запись в резюме, для первого курса тоже неплохо.
Последний пункт касался не студентов, и я оставил его напоследок.