Страница 74 из 190
Глава 43
Глава 39
Аурелия
Игра под названием «Давай притворимся, будто ничего не было», пожалуй, лучшее из всего, что придумало человечество. И все вокруг с удовольствием играют в нее со мной. Сегодня утром это здорово нас выручает: стоит мне забраться под одеяло рядом с Юджином, как Хизер милым и привычным движением распахивает плотную штору, а я делаю вид, будто спросонья мутным взглядом смотрю на нее.
На самом деле я
и правда
только что проснулась, но пробуждение вышло грубым… после того как мне было так уютно и тепло. От Ксандера исходит тот тип опасного мужественного аромата, который толкает на безумства — и то, что я позволила ему думать, будто я Франческа, еще не самое страшное.
Хизер выпускает меня, и я пулей лечу в ванную, прыгаю под душ и яростно натираюсь мылом, которое она молча мне протягивает. Лишь на середине этого агрессивного мытья я понимаю, что мыло полностью нейтрализует запахи.
Даже представить страшно, какой катастрофой все обернулось бы, разгуливай я по замку, насквозь пропахшая спермой Ксандера. Его отец, может, и словил бы от этого кайф, но Франческа?
Она бы наверняка заживо меня испепелила.
Когда я выхожу и наступает очередь Ксандера, я смущенно поправляю рукава платья и поворачиваюсь, готовая принять поводок.
Но он стоит совсем не рядом со мной.
— Не сегодня, — цедит Ксандер, глядя с презрением вовсе не на меня, а на дверь. — Сегодня оно останется в клетке.
Готова поспорить, он просто не может на меня смотреть, потому что снова заведется… но я не могу вернуться в эту клетку. Просто… не могу.
— Пожалуйста, — выдавливаю я сквозь зубы, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Не запирай меня туда снова.
— Живо в клетку, Отродье. — Его голос — это чистый, холодный и жестокий яд. Полная противоположность тем нежным стонам, что утешали меня словно колыбельная.
Хизер пытается направить меня к клетке, но я упрямо стою на месте, чувствуя, как внутри закипают жар и злость. Юджин прижимается своим невидимым телом к моей ноге.
— Знаешь, раньше я этого не замечала, — говорю я с отвращением. — Но когда я увидела, как ты стоишь в стороне и не делаешь абсолютно
ничего
, пока этот монстр, которого ты зовешь отцом, измывается над твоей сестрой… — Широкие плечи Ксандера каменеют. — Ты вовсе не монстр, Ксандер Дракос. Ты хуже. Ты гребаный трус.
Удар его телекинеза толкает меня назад, и я врезаюсь спиной в прутья над дверью клетки. Боль взрывается по всему позвоночнику, я сгибаюсь пополам, позволяя запихать себя внутрь, словно рождественскую индейку.
Дверца клетки с грохотом захлопывается и сама блокируется, после чего Ксандер и слуги-люди уходят. Я зажимаю рот ладонью, сдерживая рыдания, и крепко зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Этот ублюдок услышит меня даже в самом конце коридора, а я не собираюсь доставлять ему такое удовольствие.
Впрочем, меня хватает секунд на тридцать, не больше, а затем крик бессилия, который копился во мне со вчерашнего утра, наконец вырывается наружу. Я кричу на эти прутья, трясу их так, что, кажется, руки вот-вот выскочат из суставов.
Юджин в протесте хлопает крыльями, обдавая мое лицо прохладным воздухом, и тревожно кудахчет.
— Я так больше не могу, Юджин, — хнычу я, закрывая лицо руками, пока он забирается ко мне на колени. Я плюхаюсь на задницу и крепко прижимаю его к себе. — Это так унизительно. К остальному я была готова, но когда меня выставляют напоказ перед этими тварями… — Я качаю головой. Из стороны в сторону. Из стороны в сторону. — Он стал совсем другим человеком. Намного, намного хуже, чем раньше. Ему даже не было жаль, что он запер Ракель. — Откинувшись на прутья за спиной, я даю волю слезам.
Хуже всего то, что я запуталась в событиях прошлой ночи. Когда я проснулась от движения рядом, все казалось каким-то нереальным. Я была уставшей, измученной, несчастной, только-только очнулась от его подростковых воспоминаний. И тут он потянулся ко мне с такой нежностью, и я сломалась.
Сломалась
, как старая, источенная непогодой статуя, которая больше не в силах сдерживать собственный вес. Я безумно скучала по своим истинным, и эта жуткая душевная рана ныла чуть меньше от присутствия мужчины рядом. Теперь меня душит стыд при воспоминании о том, как он чувствовался на моей коже, на губах, в моей киске.
Я всхлипываю и тут же злюсь на саму себя.
— К черту все, — говорю я. — Что, если мы просто сбежим домой?
Юджин издает печальный клекот, будто полностью со мной согласен.
— Но мы не можем, — объясняю я ему. — Мы здесь, чтобы защитить друзей. Чтобы клыки моего отца не добрались до тех, кого я люблю. Дэмиен, скорее всего, убьет Генри и остальных нимпинов в отместку. А Флорес убьет Ракель. Нам придется придумать, как их вытащить.
Юджин издает сердитый звук в ответ.
Я еще несколько минут бормочу что-то Юджину, пока не замечаю, как под дверью промелькнула тень. Первой мыслью был Упырь, но я тут же отбрасываю ее: за крупным силуэтом следуют еще два, поменьше.
У двери раздается хихиканье, слышится свист открывающегося драконьего замка. Дверь распахивается, и в комнату влетают двое малышей.
— У нас секретная миссия, Лия! — Эммерсон резко тормозит перед моей клеткой, пока его сестра и Селена быстро заходят следом. Драконица закрывает за ними дверь, и я приподнимаюсь, мгновенно насторожившись.
Селена сегодня бледная — без сомнения, сказалась ужасная ночь в башне, где ее заперли. Она умыта и чисто одета, и ничто не выдало бы пережитого, если бы не бледный красный след на шее, который могут заметить только мои зоркие птичьи глаза. Когда она переводит взгляд на мою клетку, в ее глазах вспыхивает мрачный огонек.
— Лия в клетке! — хохочет Эммерсон. — Лия, а почему ты в клетке?
— Ага, почему ты в клетке? — вторит Делайла, а затем морщит носик. — Она же совсем маленькая для тебя.
— Людям не место в клетках, — тихо произносит Селена.
Я внимательно смотрю на нее:
— Как и в башнях.
В ее глазах вспыхивают искры.
— А вообще выглядит прикольно, — говорит Эммерсон, опускаясь на четвереньки, чтобы заглянуть внутрь. — Может, устроим тут ночевку?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Это развлечение не для детей.
— А для кого тогда?
Я перевожу взгляд на Селену:
— Как вы вообще сюда попали?
На ее губах проскальзывает редкая улыбка: