Страница 7 из 190
Я стою прямо, высоко задрав подбородок, и по очереди разглядываю этих ужасных, могущественных тварей. Мой отец, темный и похожий на призрака. С удовлетворенным блеском в глазах он осматривает меня, а впадины его глаз словно поглощают ночную тьму вокруг.
Флорес Дракос, король драконов и отец Ксандера, стоит посредине — зверь великой силы и богатства, что подчеркивается его царственной осанкой, богато расшитой одеждой и золотыми перстнями. Его длинные прямые черные волосы аккуратно собраны сзади, открывая высокие скулы и почти скучающие золотые глаза. Он всем видом дает понять, что я не произвела на него никакого впечатления. Что я ниже его.
И, наконец, с болезненным ударом в самое сердце я устремляю взгляд на Ксандера — впервые с тех пор, как он официально отверг меня. В нем появилась новая, пугающая тьма, к которой я никак не могу быть готова.
В своем дорогом костюме он стоит неподвижно, словно вулканический камень, небрежно сцепив руки перед собой. Золотые кольца поблескивают, глаза светятся так, словно не происходит ничего важного. Теперь вокруг него сгущается что-то бесконечно мрачное. Нечто, подсказывающее любому существу поблизости, что этот зверь безумен настолько, что решился разорвать связь со своей истинной Региной. Что это чудовище, и от него нужно бежать без оглядки.
Его шея бесповоротно пустая — священный, небесный свет нашей брачной метки угас без следа.
Свежая мука вновь рвет душу, грозя повергнуть меня в ступор — точь-в-точь как тот, в который когда-то впала Минни.
Вот только я отказываюсь. Наотрез отказываюсь сдаваться перед этой страшной раной. Потому что, что бы ни думали Ксандер и эти твари, я здесь по собственной воле.
Им меня не сломать.
Упырь цокает языком, выпрямляясь после поклона.
— Похоже, нам придется обучить ее манерам.
— Веди ее сюда, генерал, — тянет король драконов.
— С удовольствием.
Но именно то, что мой отец произносит следом, заставляет меня замереть:
— Заставь ее ползти.
Вот и оно. Мелкая месть за то, что я сожгла особняк Нага.
— Ты слышала его, — говорит Упырь, подталкивая меня локтем.
Сохраняя на лице такое же безэмоциональное выражение, как и голос василиска, я опускаю скованные руки на третью ступень и ползу вверх на четвереньках.
Отец думает, что сможет унизить и растоптать меня этим, но он не знает, что с каждым шагом мой разум шепчет имя матери, напоминая о клятве.
Афина. Афина. Афина Костеплет — так ее звали.
Двадцать раз я повторяю про себя ее имя, пока мы не добираемся до верха, где я выпрямляюсь, подавляя вскрик от боли в пояснице.
Первое, что я вижу, поднимая глаза, — это грудь Ксандера и новое блестящее украшение, покоящееся на его шее. Массивный золотой слиток с выгравированным фамильным гербом.
Он выглядит весьма уютно, стоя рядом с отцом. И не нужно быть гением, чтобы понять, благодаря чему его восстановили в семье.
Отверг меня. Променял меня. Свою Регину.
Вся эта затея изначально была
моей
идеей, а он взял и перехватил ее прямо у меня под носом. И теперь вместо моего грандиозного плана, который должен был выглядеть чертовски умным или жертвенным, он выставил все так, будто это была его личная задумка. Будто это благодаря
его
идее меня поймали.
В груди разгорается пламя ярости.
Черта с два он выйдет сухим из воды.