Страница 43 из 190
Глава 26
Глава 22
Аурелия
— Заткнись, безмозглая девка. — Голос Ксандера звучит как драконий рокот.
— Когда это так весело? — парирую я.
На самом деле знойные кольца похоти скользят по телу, словно развратные танцоры. У меня было не так много течек, и я все еще привыкаю к этим ощущениям. Та холодная, расчетливая белая акула во мне понимает, что чувства обострены как из-за препаратов, так и из-за того, что я слишком долго была лишена каких-либо стимулов.
Все накатывает одновременно, и единственное, что сдерживает мою собственную суть, — это акула, которая сейчас меня контролирует…
— Холодная, — произносит Соломон, измерив мою температуру в ушном канале портативным прибором. — Она слишком холодная. — Он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.
Ксандер отрывает взгляд от телефона. Думаю, он пытается отвлечься от моего запаха.
— Разве змеи не должны быть хладнокровными?
— Это не змеиная магия.
Ксандер пристально смотрит на меня, и я отвечаю ему таким же тяжелым взглядом.
Он
кажется горячим. Кровь под его кожей пульсирует упоительным жаром. Намеренно я заставляю акулу отступить, позволяя соблазнительному теплу вновь заполнить тело.
Я запрокидываю голову, выгибаю спину и закрываю глаза, чувствуя, как вся мощь желания проносится по конечностям, словно скоростные поезда.
— Если у нее течка сейчас, — говорит Соломон, вытирая пот со лба, — король захочет провести мероприятие в ее следующий цикл, а это через три недели. Не позже, чтобы при первой же попытке у нее была овуляция.
— Ладно, — процеживает Ксандер. Но вместо того чтобы его голос отдалился, как мне казалось, проклятый дракон подходит ближе.
— И ей потребуется усиленная охрана из-за этих избыточных феромонов, — добавляет Соломон. — Было бы разумно снова запереть ее.
Скрипит стул, и весь этот пышущий жаром сгусток крови садится рядом со мной.
— Моя комната — самое надежное место после этих подземелий. В одиночную камеру она не вернется.
Холодная жидкость начинает течь в руку, где они поставили капельницу. Я глубоко дышу, и волна похоти затапливает мысли. Левая рука скользит вниз по животу, к лону, где я могла бы получить хоть какое-то облегчение…
— Никаких глупостей. — Ксандер перехватывает мое запястье и прижимает его к краю койки. Его кожа обжигает. — Тебя манерам не учили?
— Уверена, ты меня научишь, — мурлычу я, все еще не открывая глаз из-за слишком яркого света и впитывая ощущение его кожи на своей.
Та сломанная часть меня истошно воет от агонии. Здесь нет связи, которая должна быть. Здесь нет истинного, который когда-то принадлежал мне. Моя анима кричит, взывая к остальным осколкам нашей души.
Внезапно туман, забивавший разум во время долгой изоляции, рассеивается, словно тучи, пропускающие солнце.
— А ведь ты уже возбуждался из-за меня, — произношу я. — По крайней мере, один раз, о котором я знаю.
Я почувствовала это тогда, когда Дэмиен Агнис запер наш класс в клетке, заполнявшейся водой, и мы просили Ксандера вытащить нас. Я вскрывала замок на обсидиановых кандалах, которые были на Ксандере, но чтобы провернуть это в тесной клетке, мне пришлось сесть к нему на бедро.
Я одновременно любила и ненавидела каждую секунду того момента. Это было нужное мне подтверждение: Ксандер вовсе не считал меня отвратительной. Совсем наоборот.
Во время каждой моей прошлой течки он исчезал, но теперь… у него просто нет выбора, кроме как проживать это вместе со мной.
— Это как-то задевает твою проклятую, почерневшую душу? — тяжело дышу я. В комнате воцаряется тишина. — Или ты уже зашел слишком далеко по дороге в ад?
— Тебе повезло, что я не убил тебя, Змеиное
отродье
, — раздается глубокий тягучий голос. — Просто повезло, что живой ты принесешь всем больше пользы.
Я ненавижу себя за то, что желаю его даже сейчас. Ненавижу, что от его голоса в животе все замирает, что он заставляет меня хотеть провести пальцами по его обнаженной коже и спуститься еще ниже.
— Тебе бы этого никогда не простили, — шепчу я. — Они бы превратили твою жизнь в кошмар.
— Пускай попробуют, — фыркает он с пылающим высокомерием. — У них ничего не выйдет.
Тогда я смеюсь. Хриплым, надрывным смехом, который вполне можно принять за сексуальный.
— Твоя драконья сила чует, когда лгут другие, но знает ли она, когда ты лжешь самому себе?
— Заклейте ей рот скотчем.
Я распахиваю глаза и тут же об этом жалею. Поморщившись от режущей боли от света, я задыхаюсь:
— Что?
— Сначала нам нужно ее покормить, — осторожно замечает Соломон.
— Это должно было сломать ее,
змей
. — Ксандер уже стоит на ногах, его голос срывается на крик. — Вы, придурки со своим раздутым образованием и бесполезной змеиной магией, ни хера не понимаете, что делаете.
Я улыбаюсь, лежа на койке. В этой капельнице есть немного глюкозы, и я чувствую, как по венам разливается новая энергия, что довольно приятно.
— Я уже подумываю уволить вас и нанять новую команду, — злобно продолжает Ксандер.
— Но, мой лорд… — начинает Соломон.
— Заткнись, рептилия, — рычит Ксандер. — Твоя некомпетентность поражает. Эти так называемые эксперименты — просто фарс. Я поговорю об этом с отцом.
Ученые начинают лепетать свои протесты и объяснения, но я вижу, что Ксандер уже на пределе, когда он срывает пакет с физраствором со стойки и буквально сгребает меня с койки.
— С меня хватит, — громко бросает он. — Она будет сидеть в своей клетке в моей комнате, и когда я буду готов, я верну ее обратно.
В его прикосновениях нет ни капли нежности, и я чувствую себя обычным узлом с одеждой в его огромных руках, пока он тащит меня обратно в свои покои. Я пользуюсь возможностью, чтобы насладиться его огненным ароматом. Такой злой. Такой взвинченный.
Мы преодолеваем множество ступеней, проходим по многочисленным коридорам, и я слышу шушуканье прислуги поместья. Юджин быстро семенит за нами, без сомнения, вызывая часть этого переполоха. Ксандер, похоже, его игнорирует.
Когда мы возвращаемся в его комнату, Ксандер пинком закрывает за собой дверь, и я хихикаю.
— Я прямо как новобрачная, — томно произношу я, обводя руками пространство вокруг себя. — Которую муж принес домой в их первую брачную ночь. Готовая к совокуплению!