Ее истерзанные звери

Дикарь протестующе рычит, но я накрываю ладонью его руку, которая все еще лежит на моем бедре.

Ксандер замедляет ход, давая мне подтянуться, едва мы пробиваем защиту поместья Дракос с легким жжением в мозгу.

Я чувствую беспокойство в этом месте, где меня держали в плену долгие месяцы. Дикая сила колышется неровно, точно лодка, потерявшая равновесие в море. Ксандер тоже это ощущает, и мы переходим в режим полной готовности.

— Что-то здесь не так, — сообщаю я остальным.

Ксандер ничего не отвечает, лишь подцепляет меня ментальным крючком, чтобы мы держались вместе, пока проникаем в замок.

Но в итоге мы оказываемся совсем не в той части крепости, куда целились, и то, что предстает перед нашими глазами, посылает мощную ударную волну сквозь нас обоих.

Леди Дракос лежит на пропитанных потом простынях своей кровати с балдахином, все ее четыре конечности скованы обсидиановыми кандалами. Ее глаза дико вращаются, рот искажен в оскале, а сама она отчаянно рвется из оков.

Флорес Дракос и Франческа, скрестив руки на груди, с холодным любопытством наблюдают за матерью Ксандера. Позади них выстроились Рагнар Файрвинг и Фабиан. Селена суетится в углу: выжав тряпку, она спешит к кровати и вытирает матери лоб. Склонившись ниже, Селена что-то шепчет ей на ухо. Леди Дракос на мгновение затихает, тяжело вздыхая и закрывая глаза.

— Как долго это продолжается? — без колебаний спрашивает Франческа.

— Если зелье больше не действует, — произносит Флорес, — значит, ей уже ничего не поможет. Я сам с этим покончу.

Глаза леди Дракос внезапно распахиваются, устремляясь прямо на нас.

— Ксандер? — вскрикивает она. — Ксандер!

Головы наблюдавших за ней драконов резко поворачиваются в нашу сторону.

Я сжимаю Ксандера в ментальный кулак и силой выдергиваю нас оттуда.

— Уходим! — кричу я. — Ксандер, беги!

И хотя он позволяет мне увлечь его прочь из замка и полностью покинуть территорию поместья, Ксандер свирепо рычит:

— Я не

убегаю

, Аурелия.

Коса и Дикарь подхватывают меня своей силой и несут обратно над землей.

— Что случилось? — требует ответа Дикарь. — Что вы там увидели?

— Мою мать, — быстро отзывается Ксандер. — Она в сознании. Зелье, сдерживающее ее гены берсерка, перестало действовать, и они приковали ее к кровати. Мой отец, скорее всего, казнит ее.

— Что? — ахает Минни. — Он не может так поступить!

— Может, — мрачно отрезает Мардук. — Это было согласовано с советом. Таково было условие их брака.

Я открываю глаза, когда мое сознание окончательно возвращается в тело.

— Не думал, что ты так много знаешь о моей семье, — бросает Ксандер Мардуку. Он уже на ногах и неистово меряет комнату шагами.

— Раз об этом знает совет, знаю и я, — прохладно парирует Мардук. — Что ты собираешься делать?

Ксандер запускает руки в волосы, пока Дикарь помогает мне подняться на ноги. Я вытираю выступивший от паники пот со лба.

— Это моя вина, — произношу я. — Я… испортила весь ее запас лекарства. Я думала, что оно подрывает ее здоровье.

Ксандер замирает и в упор смотрит на меня. Я вижу, как меняется выражение его золотых глаз, когда он вспоминает, что леди Дракос всегда просила именно меня приготовить ей лекарство. Как она просила конкретно меня, а я никогда не задавала лишних вопросов. И наконец, тот день, когда мы вместе готовили на кухне Дракосов, когда она показала мне весь свой тайник и не остановила меня, когда моя магия вырвалась наружу.

Словно именно этого она и добивалась.

Леди Дракос могла быть в бреду и под кайфом от наркотиков, но где-то глубоко внутри она знала, на что я способна. Знала, что именно я могу стать той, кто вызволит ее разум из трясины, в которую его насильно загнали.

Но какой ценой?

В конце концов Ксандер качает головой, его взгляд тускнеет.

— Оно и подрывало ее здоровье. Так это зелье и работает. Но теперь это не имеет значения, Аурелия. Все к этому шло уже давно. Я… — Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает буря сдерживаемых чувств, говоря мне то, что его губы произнести не решаются.

И я даю ему то, в чем он нуждается.

— Тебе нужно идти, — произношу я. — Иди прямо сейчас. И поживее.

Он делает один-единственный шаг в мою сторону, но затем, словно передумав, стискивает зубы и резко разворачивается.

Мы все провожаем Ксандера взглядами с каким-то омертвелым чувством. Затем до нас доносится глухой стук: крыша общежития содрогается под тяжестью его изменившегося тела. А следом воцаряется мертвая тишина — эта колоссальная мощь устремляется в небо, возвращаясь туда, откуда прибыла.

Теперь я чувствую себя опустошенной. В сердце копошится какое-то противное, ноющее чувство. Дикарь хмуро сверлит взглядом потолок; Коса, кажется, перестал дышать.

И тут Мардук, обладающий той странной мудростью, которая бывает лишь у зверей, вскормленных преступным миром, произносит:

— Вы ведь все понимаете, что для него это ловушка?