Ее истерзанные звери

Акула и дракон с вызовом смотрят друг на друга через стол. Я терпеливо жду, пока свечение Ксандера не дрогнет, и он кивает:

— Я уступаю. — Коса берет меня за руку. — На этот раз.

Минни фыркает со своего места за соседним столом. Она ловит мой взгляд и демонстративно закатывает глаза.

— Они должны были заметить накладку с двойной записью, — резонно замечаю я. — Здесь никто не виноват.

— Может, они подумали, что запись Ксандера предназначена для него самого, — вставляет Дикарь. — Физиотерапия для глазных яблок или типа того.

— У меня нет глазных яблок, придурок, — огрызается дракон.

— Ну, тогда для

век

, — уточняет Дикарь.

В груди все сжимается, когда перед глазами вспыхивает сцена пытки Ксандера. Чистая злоба его отца и последовавшие за ней крики.

— Пойдемте, — говорю я, поднимаясь на ноги до того, как начнется паническая атака.

— Можно мне с вами? — вежливо спрашивает Ксандер. С надеждой.

В этот момент акула Косы устремляет свой взор на Ксандера, и температура в комнате резко падает. Я провожу ладонью по мускулистой спине моей большой белой, и он хрустит шеей. Остальные студенты сбегают из аудитории, потирая предплечья от холода.

Выбор всегда за тобой, Регина, —

звучит голос Косы в моей голове, но рука, которая ложится на мою талию, полна напряжения и собственничества.

— В следующий раз, Ксандер, — мягко говорю я.

Дракон кивает, но в его глазах вспыхивает то, чего мне сейчас совсем не хочется видеть.

Коса помогает мне дойти до медицинского крыла, но прямо перед входом он увлекает меня в сторону, в пустой коридор. Его губы обрушиваются на мои — этот поцелуй доминантный и неистовый. Он полностью подчиняет себе мое тело, подхватывая меня и прижимая к стене.

— Моя, — рычит он мне в губы. — Всегда моя. — Его язык опускается к моей брачной метке.

— Твоя, — со вздохом заверяю я его.

Он издает утробный, чисто звериный звук и задирает мое платье.

— Мне нужно быть внутри моей Регины, — хрипит он, его движения дерганые от вожделения. — Мне нужно снова заявить на тебя права.

Запыхавшись, я позволяю ему разорвать мои стринги пополам, после чего его рука скользит вниз по моей новой ноге.

— Ногу вверх или вниз, красавица?

— Эм… вниз.

Он разворачивает меня лицом к стене, и я прижимаюсь к ней щекой, пока звук расстегивающейся ширинки заставляет мою киску течь от восторга. Коса обхватывает одной рукой мои бедра, чтобы найти клитор, а на другую плюет, растирая слюну по члену перед тем, как плавно войти в меня.

— Моя идеальная женщина, — произносит он надорванным голосом. — Моя идеальная Регина.

Выдыхая его имя, пока его внушительный размер заполняет меня, я трусь об его руку и член.

— Никогда больше не покидай меня, — тяжело дышу я.

Вторая рука Косы фиксирует мою новую ногу.

— Никогда, — соглашается он. Он трахает меня жестко и быстро, резкими, неистовыми толчками, от которых я вскрикиваю.

Кто-то проходит мимо нас, негромко кашлянув — кажется, врач, — но нам обоим плевать, мы слишком поглощены друг другом.

Моя акула хрипит, толкаясь с такой силой, что ему приходится удерживать меня на месте, наваливаясь всем своим жестким телом. Я принимаю все это с упоением, позволяя ему вытрахать из меня все мрачные, тревожные мысли. Зубы скребут мое плечо, когда он полностью приподнимает меня над полом. Моя сила ищет его силу, и его ледяные волны проникают внутрь меня, требуя слияния, требуя, чтобы он подчинил меня себе.

Я смотрю на него через плечо. Его глаза дикие от вожделения, и он накрывает мой рот своим.

Вид Косы Харкоруса, теряющего контроль из-за меня, заставляет меня кончить. Я кричу, откидываясь на него и зажмуривая глаза, ощущая его всего внутри себя. Мои мышцы сокращаются, и Коса рычит мне в плечо, отрывая от пола и неистово изливаясь в меня с каждым хриплым толчком.

— Отдай мне все, — стону я, снова сжимаясь вокруг него. — Мне нужно все.

— Что «все»? — требует он прямо мне в ухо. — Скажи мне, что тебе нужно.

— Все твое семя, — стонаю я. — Отдай мне все твое семя, Коса.

Наконец, он замирает, и мы оба тяжело дышим, прижавшись друг к другу. Он дает мне соскользнуть по своему телу, пока мои туфли снова не касаются пола.

— Ты значишь для меня все. — Теперь он целует меня гораздо нежнее, его язык исследует мой рот, проявляя заботу, как он делает это всегда. Я глажу его по подбородку, и он тает от моего прикосновения. — Мне это было необходимо, Регина, — шепчет он мне в губы.

Жар приливает к лицу, как и всегда, когда Коса ведет себя ласково.

— Мне тоже.

— В следующий раз, когда ты задумаешь какой-нибудь безумный план, — он улыбается, и эта улыбка на мгновение ошеломляет меня. — Я хочу быть в деле. Я рожден для легкого безумия.

Мое дыхание кажется прерывистым. Возможно, это тяжесть долгих, уединенных лет наконец падает с моих плеч.

— Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.

— Слава Дикой Богине. Пообещай мне, что отныне мы будем плести интриги вместе.

Теперь наступает моя очередь улыбаться. В мыслях проносится образ нас двоих, склонившихся над столом и указывающих на бумаги под светом прожектора.

— Обещаю.

Он поправляет мое платье и убирает волосы со лба. Затем наклоняется, поднимает мои стринги и прячет их в карман. Не говоря ни слова, он берет меня за руку и целует ее тыльную сторону, после чего мы продолжаем путь в медицинский центр.