Ее истерзанные звери

Когда все трое устраиваются внизу, я перевожу взгляд на открытую синеву неба. По бледно-голубому небосводу лениво плывут редкие облака, больше вокруг ни души. Запустив клюв под крыло, я нащупываю зудящее место и с силой выдергиваю верхнее перышко. Эта вспышка боли кажется сладкой.

Сабрина и Минни спрашивают, не нужна ли им их помощь,

— передает Дикарь, скорее всего, общаясь через кого-то из стаи.

Я и сама не знаю, что мне нужно. В груди поселилась глухая тьма, и кажется, ничто в мире не сможет ее разогнать. Я снова дергаю мешающее перо под крылом, и эта жгучая боль возвращает мне связь с реальностью. Перо остается в клюве, резкая вспышка прошивает тело, на краткий миг собирая воедино осколки мыслей. Выпустив перо из клюва, я провожаю его взглядом, а затем телекинезом отбрасываю за дерево.

Внезапное предчувствие заставляет меня оглядеть территорию академии. Из дверей столовой выходит высокая фигура Ксандера — с изодранным в кровь торсом. Он замирает на крыльце, не решаясь подойти ближе.

В этот момент Коса поднимается и направляется к дракону, его серебристые волосы колышутся на ветру, создавая подобие нимба. Зрелище довольно забавное, учитывая, что речь идет о Косе, самом мрачном жнеце, но мне сейчас не до смеха. Они затевают разговор, который мне очень хотелось бы услышать. Плечи Косы напряжены — явно видно, что ему противна сама мысль находиться так близко к Ксандеру и разговаривать с ним.

При виде их двоих сердце сжимается. Ксандер кивает и отмахивается, словно отвергая какое-то предложение, но я не могу разобрать слов по губам.

Они разворачиваются и расходятся в разные стороны, только Ксандер останавливается у входа в столовую, присаживается на ступеньки, достает косяк и прикуривает его прямо от пальца. Коса возвращается к подножию моего дерева.

В конце концов левая нога устает держать весь мой вес. Расправив крылья, я слетаю вниз и, тормозя взмахами, приземляюсь прямо на спину Дикарю. Он вскидывает голову, прижимая уши, а я плашмя падаю ему на спину, уткнувшись клювом в его теплую густую шерсть.

Подойдя ближе, Коса осматривает мою лапу.

Тебе нужно поберечь ее, Регина,

— говорит он.

Мне нравится сидеть высоко на дереве.

Мой акула запрокидывает голову, вглядываясь в ветви над нами.

— В следующий раз я полезу вместе с тобой.

Правда?

Он смотрит на меня с улыбкой:

— Да, Регина. Ты же знаешь, мы сделаем все, что ты попросишь, и… — он примирительно качает головой, — полагаю, ты поймаешь меня, если я сорвусь.

— С чего бы тебе срываться? — подает голос Лайл. — После того как я видел тебя на спине… — он осекается, и вокруг него явственно сгущается облако отвращения.

Дракона — вот что он имел в виду. Годы, проведенные на спине Ксандера, научили Дикаря и Косу уверенно держаться на любой высоте.

Я лишь устало и глухо щелкаю клювом.

Дайте ей поспать,

— ворчит Дикарь.

— Она измотана.

* * *

Ближе к вечеру я просыпаюсь в телевизионной комнате, уютно устроившись в объятиях Лайла. Дикарь вовсю крутит у меня под носом ароматным круассаном с ветчиной и сыром, довольно скалясь.

— Ну вот, я же говорил, что сработает. Она обожает их. — Он отламывает кусочек и подносит к моему клюву. Я выхватываю угощение из его пальцев и жадно проглатываю. Дикарь облизывает пальцы и протягивает мне следующий кусок.

Лайл успокаивающе поглаживает мои крылья.

— Скоро все соберутся на речь Ксандера. Ты хочешь присутствовать там в человеческом облике или орлицей?

Как я могла забыть об официальном извинении, которое должен был подготовить Ксандер? Я тяжело вздыхаю:

Наверное, в человеческом.

Я перекидываюсь прямо в его руках, поджав человеческие ноги и устраиваясь на коленях у Лайла. Он крепко прижимает меня к себе, зарываясь носом в мои волосы и глубоко вдыхая их запах.

— Ангел, ты ведь знаешь, что можешь рассказать нам обо всем, что произошло. Обещаем, мы сдержим себя.

— Как вы можете это обещать? — тихо шепчу я, перебирая пальцами кусочек выпечки. — Откуда мне знать, что вы не захотите прикончить его?

— А разве ты сама не хочешь его смерти, Регина? — спрашивает Дикарь. — Ты имеешь на это полное право.

Грудь снова сдавливает, сердце бешено колотится, словно силясь вырваться наружу. Я крепко сжимаю кулаки, пытаясь остановить подступающую дрожь.

— А где Минни?

Спустя пять минут Минни и Юджин заходят в комнату, оставив Йети и Мардука с Дикарем и Лайлом в столовой. Юджин обходил территорию вместе с анимами с тех пор, как Ксандер исчез на вторую половину дня, а потом Стейси водила его навестить Ракель.

Моя тигрица присаживается на диван рядом со мной.

— Там внизу вовсю жарят попкорн, — задумчиво тянет она. — Запах стоит на всю академию, аж до третьего этажа доносится. А кто-то вообще устроил вертел на лужайке перед входом. Понятия не имею, кто это разрешил.

У нее почти получается вызвать у меня улыбку, но я лишь слабо качаю головой:

— Мне сегодня совсем не до смеха, Мин.

Она берет меня за руку и откидывает голову на спинку дивана.

— Знаю. Еще бы мне, блядь, не знать. Я бы такого и злейшему врагу не пожелала, Лия, не то что лучшей подруге.

По щеке катится одинокая слеза.

— Я не справляюсь с этой болью, Мин. Просто не могу.

Она прижимает ладонь к собственной груди.

— А у меня вот здесь все болит. Словно внутри что-то разорвалось, и эти рваные ошметки беспомощно полощутся на ветру. Как пальцы, которые тянутся к кому-то, кто никогда не протянет руку в ответ.

У меня не поворачивается язык рассказать ей о последней встрече с Титусом. Она и так прекрасно знает, что он за человек. Я быстро смахиваю слезы.

— И что нам, блядь, делать? Часть меня просто не хочет жить, Мин. Каждый раз, когда я смотрю на него, я…

— Кажется, будто все разбивается заново, я знаю, — она обнимает меня, прижимаясь своим виском к моему. — Мне даже не приходится видеть Титуса так часто, а все равно больно до безумия.

— Он хочет прощения, Мин.

Минни тяжело вздыхает, обдумывая мои слова.

В этот момент в мои мысли проникает спокойный голос Лайла:

Чувство вины не дает права на прощение, Регина. Как не дают его пустые слова или речи на публике. Только его поступки покажут, можно ли ему верить.

Мне вспоминается то, что давным-давно, когда похитили Сабрину, сказал мне Коса.

Суди мужчину по его делам.

— Ты готова? — спрашивает Минни.

— А у меня есть выбор?