Страница 140 из 190
Я не заслужила утешения, ведь это я довела ее до такого состояния. Дикарь бережно убирает волосы с моего лица, и на этот раз я не сопротивляюсь. Кто-то протягивает мне салфетки, я сжимаю их в кулаке, невидящим взором уставившись в белый фаянс. В голове крутятся упущенные возможности, все те случаи, когда я могла попытаться спасти подругу, сделать хоть что-то.
— Ты сама была там пленницей, — нежно говорит Дикарь. — Ты ничего не могла сделать.
Я вытираю лицо. Кислое жжение в горле заставляет меня прийти в себя.
— Это моя вина, — твердо заявляю я. — Если бы я не сбежала, Ракель не пошла бы за мной.
Дикарь тяжело вздыхает.
— Я был с ней, Аурелия. Вся вина на мне.
Я хмуро вскидываю на него глаза и поднимаюсь на ноги.
— Что?
Впервые на моей памяти Дикарь прячет взгляд. Внимательно наблюдая за ним, я замечаю, как его шея медленно заливается краской. Он говорит глухим, натянутым голосом:
— Это я привел Ракель в поместье Дракосов, и она даже не подумала отказаться. Я… слишком поздно разглядел ловушку и не смог вытащить ее вовремя. Она кричала, а я не сумел… не сумел…
Блядь.
Я крепко обнимаю своего волка. Дикарь принял этот удар слишком близко к сердцу.
Он приходит сюда каждый божий день,
— раздается в моей голове мысль Лайла,
— проверить, как Ракель. Ему удалось отыскать лучшего специалиста, тот приедет из другого штата через пару дней, чтобы провести осмотр. Он правда делает все возможное, ангел.
А я только что сделала ему еще больнее.
— Прости меня, — обращаюсь я к Дикарю. — Но этот груз я все равно буду нести сама.
Я беру его за руку, и мы возвращаемся в палату. Я опускаюсь на стул возле неподвижного тела Ракель и сжимаю ее ладонь. Дикарь садится рядом с каменным лицом.
Через десять минут возвращается медсестра для планового обхода, так что нам приходится уйти. Я молча сжимаю руку Дикаря, и он отвечает мне крепким рукопожатием.
После визита в клинику моя нога окончательно отказывается служить, и Лайлу приходится в буквальном смысле нести меня по коридорам Академии с помощью левитации. Я чувствую себя призраком: пальцы ног парят в двух сантиметрах над деревянным полом, я будто безвольно перемещаюсь в пространстве. В такие моменты хочется перекинуться в птицу, вот только старые коридоры Академии слишком узкие, чтобы расправить в них крылья.
— Наша директриса в последнее время не очень хорошо себя чувствует, — делится Лайл, пока мы поднимаемся в лифте к административным кабинетам. Похоже, Лайл снова занял свой прежний рабочий кабинет, но его старая квартира пустует — он живет вместе со своими назваными братьями. — Говорит, на духовном плане парности сгустилась тьма.
При этих словах у меня снова переворачивается все в животе. Я не пользовалась силой феникса со времен разборки в доме Коллекционерши, но прекрасно понимаю, о чем говорит Лайл. И я не могу отделаться от мысли, что и в этом виновата я.
Последствия того, что произошло между мной и Ксандером, расползаются во все стороны, точно ядовитые щупальца. Пострадало так много невинных людей.
Когда мы подходим к кабинету директрисы, она сама открывает дверь. На ее плечи плотно наброшена оранжевая шаль, под глазами залегли синеватые тени.
Встревоженная, я вглядываюсь в ее лицо и ауру силы вокруг нее. Ее магия кажется иссушенной, как стянутая кожа. Феникс внутри меня мгновенно откликается, вспыхивая золотым огнем и признавая ее боль.
— Аурелия, — приветствует меня Селеста, и, к моему удивлению, резко прижимает к себе. Почему в ее объятиях чувствуется такое отчаяние?
— Селеста, — тихо шепчу я.
Она берет мое лицо в ладони.
— Я должна сказать тебе очень многое, но главное — ни в коем случае не теряй бдительности.
Я всматриваюсь в ее золотистые глаза.
— О чем вы?
— Они причинили тебе боль, — говорит она. — Я знаю это. Я вижу это. Твоя внутренняя сила огромна, Аурелия, но не позволяй им погасить твой свет.
Глаза начинает щипать от слез. В этот миг передо мной явственно встают образы Селены и леди Дракос.
Лайл неловко переминается за моей спиной.
— Селеста…
— Нет, дай ей договорить, — обрываю я его. — Это важно.
Руки Селесты соскальзывают с моего лица и крепко сжимают мои предплечья.
— Ты видела его? Ты видела Лориана, пока была там?
Сердце пропускает удар.
— Да. Да, видела.
— Он жив? С ним все в порядке? — В ее глазах читается безумная надежда и страх.
— Да, жив. Я… я помогла исцелить его. — Ее руки бессильно опускаются, и она делает шаг назад, мгновенно побледнев как полотно. Я подаюсь за ней, испугавшись, что она упадет в обморок. — Он говорил со мной. Он был единственным лучиком света в том месте.
Селеста в ужасе прижимает ладони к губам.
— Ты могла бы показать мне его?
Я колеблюсь. Мое единственное воспоминание о нем сложно назвать приятным, но это отчаяние в глазах феникса заставляет меня кивнуть. Прежде чем передать ей телепатический образ, я коротко предупреждаю ее о его состоянии. Давненько я этого не делала, так что у меня уходит пара секунд, но по потекшим из ее глаз слезам я понимаю: она все увидела. Лайл осторожно усаживает ее в кресло.
— У фениксов нет предназначенных душой партнеров, Аурелия, — тихо объясняет она. — Мы блуждаем в одиночестве или выбираем спутников сами. Я встретила Лориана много лет назад, когда он… — ее взгляд на секунду задерживается на мне в немом понимании, — проходил через наши земли. — Ее плечи опускаются под неподъемным грузом прошлого. — Я знала, что он вернется, но Катерина тоже столкнулась с ним. И ослепла от своей одержимости. Я так надеялась, что он найдет меня первой, но…
К горлу подступает тошнота. Так вот почему Селесте настолько плохо. Дэмиен, например, и близко не выглядел таким раздавленным из-за мглы на ментальном плане связи.
— Я могу попытаться помочь вам? — вырывается у меня.
Директриса вздрагивает, в ее глазах читается понимание и крайнее удивление.
— Не думаю, что это…
— Позвольте мне попробовать, — настаиваю я. — Физически я здорова, как видите. — У меня чертова тонна других проблем, но с магией полный порядок.
Она едва заметно улыбается.
— Прошу тебя.