Зарождение

Я перевела взгляд на Всадников, которые спокойно смотрели на меня с нечитаемыми лицами. Интересно, это потому что они бездушные создания или за этим молчанием скрывается что-то ещё?

— Куда ты идёшь? — спросил Уильям, когда я направилась к выходу.

— Домой. Мне нужно время… осмыслить всё это.

Лет сто минимум.

— Ради всеобщего блага буду надеяться, что это не займёт у тебя много времени, — добавил Уильям. Его брови были сведены на переносице, а уголки губ напряжённо опущены. — Потому что уже сейчас дьявольский отпрыск как магнитом притягивает к себе весь подземный мир.

Я притормозила. Живот завязался в узел.

— В каком смысле?

В его взгляде было столько отчаяния, что по моему позвоночнику пробежал холодок, как будто кто-то провёл когтистой рукой.

— Демоны направляются прямо сюда, в Холлоу Хиллс.

***

Не знаю, сколько я просидела без движения в машине на парковке за Храмом, глядя оцепеневшим взглядом в лобовое стекло, но к тому времени, как я завела мотор, осеннее солнце уже скрылось за тучами на горизонте.

К несчастью для меня, моё парализованное состояние и пустой взгляд не помогли упорядочить мысли или как-то продвинуться в осмыслении услышанного. Я просто пребывала в шоке, из которого не могла выйти.

Как вообще Уильям может просить меня о таком? Он же не думает всерьёз, что я подпишусь на это безумие? Я с самого начала не хотела быть замешана в убийстве сына Люцифера и уж тем более не желаю сейчас участвовать в этом в роли Всадника. Или правильнее Всадницы? А, пофиг.

Фары встречных машин время от времени проносились мимо меня, пока я ехала в горку по петляющей по холмам дороге. Что вообще влечёт за собой становление четвёртым всадником? Я буду навсегда привязана к трём другим? Потеряю душу? Или верну себе независимость после того, как мы выполним свою задачу? Я так сильно хотела сбежать от Уильяма и этой троицы, что не удосужилась ни о чём их расспросить.

Да и в чём, собственно, заключается миссия? Никки явно не согласится прервать беременность. Что же с ней будет?

От мыслей об этом мне становилось тошно.

Но от них меня отвлекли яркие фары, замаячившие в зеркале заднего вида. Машина быстро догнала меня и ехала на хвосте.

«Что за козёл», — раздражённо подумала я, когда машина сзади едва не задела багажник моей, но затем резко свернула влево, выходя на обгон. Я вскинула средний палец, пытаясь разглядеть водителя, но чёрная машина с затонированными окнами пролетела со скоростью света по неосвещённой дороге.

Как вдруг меня и салон моей машины озарило красным светом. Этот гондон передо мной резко остановился. Я резко ударила по тормозам. Шины завизжали, когда я круто повернула руль вправо, чтобы не врезаться во впереди стоящую машину.

Я остановилась буквально в паре сантиметров от его заднего бампера, из-за чего я быстро перешла в режим берсерка.

У меня был чертовски плохой день. И этот кретин ещё не знает, с кем связался.

Я поставила машину на ручник, распахнула дверь и вышла, готовая порвать на части этого психа, едва не устроившего ДТП.

Скрежеща зубами, я окинула взглядом его машину, чтобы запомнить детали на случай, если этот придурок вздумает смыться. И тут у меня перехватило дыхание в горле. Я застыла на полпути, в ужасе глядя на знакомую машину.

Дверь чёрной «Ауди» открылась с водительской стороны. Доминик вышел из машины и развернулся ко мне лицом. Его тёмные глаза были как неисследованная пещера: холодные и бездонные. Не улыбаясь и даже не хмурясь, он направился прямо ко мне.

Паника накрыла меня, я бросилась обратно к своей машине, села, захлопнула дверь и попыталась протолкнуть воздух в лёгкие. Путаные мысли наводнили сознание. Я сняла машину с ручника и вдавила педаль газа, но в ужасе поняла, что ничего не происходит. Отчаянно переводила взгляд на руль, ручник, приборную панель, пока не поняла, что случайно перевела коробку передач в нейтральное положение.

За эту ошибку я поплачусь кровью.

Желчь подступила к горлу в момент, когда Доминик распахнул мою дверь и вытащил меня из машины. Он прижал мои руки к бокам, поднял и, обойдя машину, понёс через обочину в тёмный лесной массив, простирающийся вдоль петляющей дороги.

Прошла целая вечность, прежде чем я смогла вернуть себе дар речи.

— Убери от меня свои руки! — закричала я, дёргаясь и пинаясь в его змеиной хватке, а он всё дальше уносил меня в лес.

— В чём дело, ангел? Ты что, мне не рада? — спросил он медовым голосом, но в то же время с жестокой усмешкой, от которой у меня кровь в жилах застыла.

С каждым шагом он уносил меня всё дальше от безопасности — дальше от цивилизации, дальше от глаз и ушей случайных свидетелей. Страх скручивал живот. Чёртов лес, казалось, давит на меня со всех сторон.

— Доминик! Отпусти! — потребовала я, начав вырываться с новой силой, и каким-то образом умудрилась ударить его по яйцам.

У него вырвался болезненный выдох, хватка слегка ослабла. Мне этого хватило, чтобы высвободиться из тисков. Я буквально понеслась со всех ног прочь от него.

Я бежала по грязи и камням куда глаза глядят, продиралась сквозь кусты, в темноте ничего не было видно. Ветки били по ногам, но я не могла отвлечься на боль, пока меня всю колотило от ужаса. Инстинкт «бей или беги» взял вверх, вытеснив оцепенение, и теперь я уже не чувствовала ничего, кроме колотящегося сердца.

Мой громкий топот заглушал зловещий смех Доминика. Он звучал всё ближе, передразнивая меня. Эхо уходило в лес, конца-края которого не было видно.

Потому что я потерялась.

Я бежала не в ту сторону.

Мозолистые руки обхватили меня, оторвали от земли и швырнули об огромный ствол красного кедра, вышибая воздух из моих лёгких. Не в силах сделать полноценный вдох, я в ужасе смотрела, как Доминик спокойно подходит ко мне. Его тёмный силуэт сливался с чёрной чащей вокруг. Как будто тени жаждали коснуться его тьмы, они тянули к нему свои когтистые лапы. Они ему идеально подходят.

Уж мне ли не знать.

Когда-то и моё сердце пело при его приближении, купалось в лучах абсолютного счастья, но теперь кажется, это было в прошлой жизни. Сейчас я не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха.